– Надеюсь, рана все еще не болит? – с надеждой спросила она.
– Все еще?
– По пути сюда ты сказал, что не чувствуешь боли. Это сильно меня обеспокоило.
– Тебе вообще не стоит думать об этом, особенно сейчас.
Макс снова поежилась, представив боль, которую он терпел, и повернулась к огню.
– Обед горячий. Если не сможешь поесть, покормлю тебя с ложки."
"Он фыркнул. Ободряющий звук, которого он раньше никогда не издавал в ее присутствии. Видимо, он слишком сильно ослаб, потому и оттаял.
Она принесла ему миску с едой и поискала в мешке Дигана оставшийся хлеб.
Диган нашел в себе силы чуть приподняться, чтобы поесть. Даже подложил себе под спину подушку и прислонился к стене. Изголовья у кровати не было, только рама, но на ней хотя бы лежал матрас.
Макс положила себе рагу и придвинула единственный стул к кровати, чтобы поесть вместе с Диганом. Хорошо, что у него есть аппетит. «Добрый знак», – решила она.
– Что ты положила в рагу? – спросил он.
Она расплылась в улыбке.
– Овощной банан, грибы и сушеную крольчатину, так что не жди, что мясо будет мягким. Я хорошенько посмотрю, что еще есть в погребе, и завтра сготовлю что-то посвежее. На ленч уже задуман суп из куропатки.
– Ты охотилась?
– Не совсем. Немного побродила в лесу и спугнула стайку куропаток. Успела подстрелить одну, прежде чем остальные разлетелись.
Тут она рискнула проверить, действительно ли он смягчился и согласится ли говорить о себе.
– Как считаешь, твоя приятельница сдалась и вернулась домой?
– Она мне не приятельница.
– Но когда-то была?
– Мы росли вместе с ней. И брат тоже.
Его тон стал ледяным. Поэтому она постаралась сменить тему:
– Сколько у тебя было братьев и сестер?
– Сестра умерла подростком. Остались только мой брат Флинт и я.
– Вы похожи?
– Нет, ничуть. И никогда не были.
– Так Флинт улыбается и смеется, и не убивает людей?
Это было сказано с улыбкой – пусть видит, что она шутит.