Как человеку неуверенному в себе, мне очень приятно слышать от Анны такие слова, хоть я этого и не показала.
Анна почувствовала мое унылое настроение, но ни словом не упрекнула за молчание, наоборот, она как будто принимала и уважала его.
— Хочешь мне помочь?
Она взяла меня за руку, и сердце снова дрогнуло. Маленькая девочка во мне сразу оживилась, смущенная сильными эмоциями. Анна подвела меня к вазе, в которой букет великолепных тюльпанов ждал, чтобы его украсили лентами.
Я была слишком подавлена, чтобы разговаривать.
Мы составили один большой букет и вместе залюбовались великолепной композицией из розовых и кремовых тюльпанов.
— Хорошо получилось! — констатировала я зачарованно, вновь обретая голос."
"Потом у меня перед носом вдруг возник тюльпан.
— Очень…
С шаловливым видом Анна взяла розовый тюльпан и уткнулась в него носом.
— Какой он?
Я непонимающе посмотрела на нее.
— То есть?
— Чем это пахнет?
Я удивленно подняла брови.
— Тюльпаном?
— Нет-нет, подумай еще… Цветы никогда не пахнут цветами! — Глаза у Анны игриво блестели. — Что напоминает его запах?
Я снова понюхала тюльпан.
— Леденец! Малиновый леденец, — сказала я, и глаза Анны задорно сверкнули в ответ.
— А мой пахнет чайными пакетиками и… чистым бельем. Да, свежевыстиранным бельем!
Я спрятала улыбку внутри бутона. Бельем? Я лучше принюхалась, весело поглядывая на Анну.
— Мыльные пузыри.
Мы так и смотрели друг на друга, уткнувшись носами в лепестки.
— Детская присыпка, — добавила она.
— Варенье из лесных ягод.
— Пудра!
Пудра!
— Сахарная вата.
— Сахарная вата?
— Да, сахарная вата!
Анна посмотрела на меня, а потом расхохоталась. Ее смех застал меня врасплох: сердце подпрыгнуло от изумления, я несколько ошарашенно посмотрела на нее. Когда ее блестящие глаза встретились с моими и я поняла, что стала причиной ее внезапной радости, то почувствовала жгучую любовь к этой женщине. Мне хотелось снова ее рассмешить, хотелось, чтобы она смотрела на меня так каждый день, отчего мое сердце трепетало бы.