— Уайльд, ты не говорил нам, что у тебя есть герлфренд, — улыбнулась девушка, стараясь говорить громко, чтобы я услышала ее слова, — ни разу…
Девушка взглянула на меня, проверяя, сильно ли меня задели ее слова, но я оставалась такой же доброжелательной и спокойной. Меня не интересовало, почему он обо мне никому не рассказывал. Ригель от природы замкнутый, он не из тех, кто рассказывает о себе направо и налево. Я знала, как он устроен. Но знала и другое: то, что нас связывало, не ослабевало со временем, было выше и сильнее любых слов.
Однако девушка восприняла мое молчание как свою победу: на ее лице читалось удовлетворение.
Я посмотрела на Ригеля и улыбнулась ему.
— В общем, если что, твое пиво уже на столе, я хотела только это сказать, — сообщила я ему тихим голосом, давая понять, что не собираюсь оттаскивать его за штанину от университетских приятелей, он волен делать что хочет. — Темное.
Затем я повернулась к остальным и дружелюбно кивнула.
— Рада была встретиться. Хорошего вам вечера.
Парни ответили, что тоже очень рады знакомству и хотели бы как-нибудь увидеться со мной снова, а девушка промолчала, закусив щеку.
Все молчали и смотрели на меня с изумлением — подняв брови, одобрительно кивая… и я не отвернулась.
Застывший в моих руках, Ригель наблюдал за мной из-под прикрытых век и упавших на глаза волос, в его черных радужках отражалось детское удивление. Выражение его лица показалось мне таким необычным и очаровательным, что я нежно ему улыбнулась.
— Буду ждать тебя за столиком.
И я, еще раз нежно чмокнув его в губы, пошла к своим друзьям, чувствуя на себе его горящий взгляд и растерянный взгляд девушки.
Когда Ригель вернулся и снова сел рядом, я уловила в его жестах едва ощутимое нервное напряжение, которого никто, кроме меня, не мог бы заметить. Подтверждение своей догадке я получила позже, на улице, когда мы, попрощавшись со всеми, пошли на нашу домашнюю вечеринку.