— Он единственный, кто сказал мне правду. — Питер ничего не знает, — сердито прорычал Ригель, нависая надо мной. — Он объявился не пойми откуда впервые за столько лет, и ты сразу решила ему поверить?
— Не в этом дело…
— Удивительно, что ты в одну секунду перестала мне доверять!
— Я бы доверила тебе свою жизнь! — почти крикнула я, ощущая беспомощность. — Неужели ты не понимаешь? Я доверяю тебе, как себе, но ты скрыл от меня кое-что очень важное. Ты знаешь, как много вы с Аделиной для меня значите. Она мне как сестра.
Возможно, я сгущала краски, реагировала слишком бурно, но меня обидело, что они решили скрыть все от меня вместо того, чтобы рассказать.
Может, другая на моем месте и не захотела бы ничего знать, предпочла бы жить в неведении, счастливая тем, что имеет. Но не я!
Я была открытой книгой для Ригеля. Доверяла ему как никому больше на свете, но я хотела, чтобы и он мне доверял и ничего не скрывал, пусть даже из страха меня потерять.
Он и не потерял бы меня, я просто хотела знать правду.
Я медленно выдохнула, покачала головой, безвольно уронила руки и посмотрела на него печальными глазами.
— Ты можешь мне все рассказывать, — тихо выдохнула я, — мне будет больно, только если ты решишь этого не делать. Если не хочешь говорить об Аделине, я никогда не узнаю, что между вами произошло. Ладно, — прошептала я, — но иногда мне хочется, чтобы ты помог мне лучше понять, что ты чувствуешь.
Я безумно люблю тебя, — тихо призналась я, — и это навсегда.
Я подняла голову и попыталась улыбнуться, но горькие слезы помешали это сделать. Я отвела взгляд и тихо вздохнула.
— Гости нас уже потеряли, — пробормотала я, проходя мимо Ригеля.
Я подошла к двери и открыла ее, готовая вернуться к болтовне, к веселью, к реальности, которая протекала без нас, но рука Ригеля легла на дверь и закрыла ее.