И вот тут, когда вечером я оказывалась одна в квартире, мысли о Львовском возвращались ко мне, словно тень, напоминая о неразрешенных эмоциях. Я пыталась анализировать каждую деталь той ночи, каждое слово, каждый жест, надеясь найти ключ к его поведению. Мое воображение создавало различные сценарии, от самых оптимистичных до самых пессимистичных, но ни один из них не давал полного ответа на мои вопросы.
Поначалу в новой обстановке было даже слишком одиноко, а мысли о Вадиме усиливали это мерзкое чувство во стократ.
Вспоминая ту ночь на острове, я чувствовала, что тот волшебный момент со мной навсегда. И каждый раз, когда я доставала ""Мистера Пингвинчика"", в памяти всплывал образ Львовского. Представляя его настойчивый язык, ласкающий меня, я быстро приходила с ""финишу"".
Мне снова хотелось увидеть Вадима, ощутить его руки на себе. В моей душе витала неопределенность, и я чувствовала, что ответы на мои вопросы могли быть только у него.
Однажды даже решила попробовать связаться с ним еще раз, наступив на свою гордость. Новый год казался подходящим временем для разговора и, возможно, для понимания того, что произошло в момент встречи на острове.
Мои чувства колебались между решимостью поговорить с Вадимом и неопределенностью по поводу того, что это может принести. Сомнения мешали моему решению, и я понимала, что, возможно, это глупая затея. Поэтому, в последнюю секунду передумала и положила трубку.
Это он возжелал оборвать все общение, не стану унижаться и навязываться. Если ему не важно сохранить связь, то я тоже не буду настаивать.
Так, приняв окончательное решение не тратить свою эмоциональную энергию на попытки возродить общение, я поставила точку в своих размышлениях.
В новогодние праздники Вероника пригласила меня прогуляться по детским магазинам. Ей не терпелось подобрать наряды для своего малыша.
Решив отложить свои собственные заботы, я согласилась. Ведь радость выбора первых нарядов для маленького человечка, казалась отличным способом провести время.