Сгустившаяся тьма внутри моей души делала свое мрачное представление, и я чувствовала, что теряю контроль. Желание закрыть глаза и не проснуться от этого кошмара становилось все сильнее.
Но я не могла позволить слабости победить. Сжимая зубы, я вытирала слезы и старалась взять себя в руки. Остаться сильной, даже когда внутри кипит буря, — это было моим единственным вариантом.
Решившись выйти из темной комнаты, я пошла в ванную, чтобы стереть со своего лица следы слез и попробовать привести себя в порядок.
Ощущение бессмысленности владело мной, и я не знала, как двигаться дальше. Как пережить утрату, которая казалась нереальной, но при этом болезненной? Мы были друг другу по сути никем, тогда почему так больно?
Вадим ушел, и с ним ушла часть меня. Неизбежность темного будущего, терзающая меня изнутри, делала каждый вздох тяжелым.
Началось новое утро, но оно казалось темным и холодным, словно отражение моего внутреннего мира.
Теперь в моей жизни осталось только глухое эхо разбитых надежд и тень прошлого, мерцающая в темноте.
Я не знала, что ждать завтра, но одно было ясно: жизнь, которую я успела себе напридумывать, разрушилась. Теперь передо мной стояло непростое испытание разбираться в обломках своих чувств и строить что-то новое, пусть и не сразу.
Глава 17
Вадим
Месяц пролетел, оставив за собой 29 долгих дней.
В течение этого времени я пытался скрыть в себе тот бунт, который пожирал меня всякий раз, когда я думал о разводе. Каждый новый день был испытанием, исход которого мне было сложно предсказать.
Невыносимо трудно было поддерживать баланс между разумом и эмоциями. Моменты сомнений переплетались с моментами, когда я пытался убедить себя, что это было единственным правильным решением.
Но вот прошел месяц, и я все еще ощущал внутреннюю бурю, несмотря на внешнее спокойствие.
С каждым прошедшим днем, воспоминания о ней словно въедались под мою кожу, проникая в самые глубины моего существа. Ее образ преследовал меня в каждом моем сне. Я постоянно ловил себя на том, что мои мысли возвращаются к ней.
Что она чувствует сейчас? Чем она занимается? Вспоминает ли она обо мне так же, как и я о ней? Эти вопросы терзали меня, вызывая тревогу и неопределенность.