Они цвета… цвета темного янтаря, такие большие, яркие, с длинными ресницами… И когда он смотрит – меня окрыляет этот взгляд, заставляет трепетать, дрожать, ждать его тепла…
Еще мне очень нравится, как он пахнет. Не просто дорогой парфюм, которым пользуется, нет. Аромат его тела, мужественный, терпкий. Иногда хочется зарыться в него и… дышать им!
Губы… у него потрясающие губы! Такие нежные, и в то же время сильные, мягкие, и настойчивые. Вкусные. Сладкие. Жаркие…
- Селена… я…
- А ты любила Виктора, мам?
- Любила.
- Подожди, ты же не всё рассказала? Мам… там, при Глебе…
- А что рассказывать? Он меня лишил невинности, а потом уехал. Отдыхать на юг, с родителями. И Аллочка туда же поехала. А когда они вернулись Виктор почему-то решил, что я ему изменила. Зато Алла была рядом.
- Алла – мама Стаса.
- Именно.
"- Мама, что ты говоришь? Я… знаешь, если бы ему это было нужно, он бы давно уже это получил!
Говорю с вызовом, резко, сама на себя не похожа в этот момент. А мама… мама снова отшатывается от меня.
- Ну, как знаешь. Я предупредила. Потом не плачь.
- Что, выгонишь, если принесу в подолЕ?
Она неожиданно улыбается, а потом… Потом обнимает меня, к себе прижимая.
- Дурочка какая! Никуда я тебя не выгоню! Просто… ты еще совсем маленькая, тебе еще в школе год учиться! И я… я не хочу, чтобы ты испытала такую боль, которую испытала я. Поверь, это… это очень больно.
Я верю. Очень сильно верю.
Мама не требует, чтобы я не общалась со Стасом, но я все равно говорю шепотом, когда он звонит.
- Значит, Глеб мой брат, да?
Он застает меня врасплох этим вопросом.
- Мочишь? Значит точно, да, Сэл? И давно ты в курсе? Ты же знала, когда ко мне домой пришла, да? Знала… и ничего мне не сказала?
- Стас, я…
Длинные гудки. И у меня словно внутри обрываются все нити, которые поддерживали… я ломаюсь, как кукла, которую отрезали от кукловода.