Моя голова дернулась по инерции, и без того теплая щека стала гореть.
Я коснулся кончиками пальцев пылающей щеки не в силах поверить, что она только что ударила меня, в течение нескольких секунд я смотрел на нее испепеляющим взглядом, ярость нарастала подобно урагану. Она нервно сглотнула и начала отползать, когда поняла, что сделала. Нечеловеческое рычание вырвалось из моего горла, прежде чем я бросился к ней и накрыл ее своим телом, прижимая к пирсу.
– Отпусти, придурок, отпусти!
– Теперь ты не такая смелая? Осторожнее с людьми, которые больше тебя вдвое.
Барбара упиралась холодными ладонями в мои плечи. Она давила на меня, стремясь скинуть с себя, но я даже не чувствовал этого давления. Обессилив, она остановилась и откинула голову назад.
– Пошел ты, Фостер, я тебя ненавижу, ненавижу… – прошептала она, прежде чем распахнуть свои губы и опустить свой взгляд на мои. Моя грудь плотно прижималась к ее, я чувствовал, как под тонкой тканью водолазки и бюстгальтера твердеют ее маленькие соски, а сердце бьется, словно загнанная в клетке птица.
Это было пыткой, ведь все мои мысли были о ее губах. Миллионы раз я чувствовал эту потребность слиться с ее ртом в поцелуе, но даже не мог точно распознать ее для себя. Злился, отворачивался и уходил, чтобы прекратить это.
Я провел пальцем по ее щеке, она дернулась, словно от удара и сжала свои пухлые губки, сверля меня уничижительным взглядом. Я знал, что она тоже чувствует нечто подобное, давно замечал, что когда она не контролирует себя, ненавистный взгляд меняется на любопытный.
Вожделение взыграло и во мне. Долгие годы я корил себя за него, ведь Барбара на четыре года младше меня, что весьма ощутимо в первые двадцать лет жизни. Но сейчас я не мог отстраниться от нее. Все мое тело напряглось. Я опирался на руки, расставленные по обе стороны от нее.
Мой взгляд помутился. Воспоминания нахлынули лавиной.
– Нет. Она Барбара. Запомни, Джеф, – сказал Оливер Эванс.
После этих слов чета Эвансов удалилась, Барбара, схватившись за отцовскую руку, шла следом. Ее походка была как у маленькой супермодели, светлые локоны пружинили от шагов, а набойки башмачков стучали о гранитную кладку пола.