Я подавила улыбку и опустила взгляд вниз, прячась за чашкой чая.
Если быть честной, то вовсе не Джемма была причиной, по которой я пришла в дом Фостеров.
– Погода сегодня чертовски жаркая, – заявил Джефри, скользя кончиком языка по нижней губе, и не отрывая взгляда от моего лица. Каждый раз, когда его глаза начинали сиять, мое сердце, словно повинуясь, загоралось вместе с ними. В моей голове мгновенно возникли картинки того, как он ласкал меня своим языком на пирсе. Мои щеки заалели, взгляд метнулся к Джемме, удостоверяясь, что она не видит этого.
Я одним убийственным взглядом приказала Джефри перестать делать намеки, на что он, ухмыляясь, привалился боком к столешнице. Черт, я никогда не видела этого парня таким довольным и… счастливым. На его губах застыла маленькая улыбка, а глаза были чуть прищурены, в них отчетливо виднелось лукавство.
– Да, в приемном сегодня три человека было с недомоганием от жары, – кивнула Джемма, с кем-то переписываясь.
Я пропустила слова Джеммы мимо ушей, обращая весь свой взор на Фостера. Он, к моему удивлению, смотрел мне за спину, глаза его округлились, а брови поползли вверх. За спиной я расслышала нарастающий стук каблуков о напольное покрытие дома. Джемма вскинула голову, и глаза ее сузились, будто тот, кто вальяжно вышагивал за моей спиной, как минимум заставлял ее нервничать.
Я обернулась, замечая женщину, грациозную, словно лесная лань. Ее прямые темные волосы доставали до ключиц, стройную фигуру обтянуло черное платье.
Она остановилась в проходе, подняла на голову с глаз свои черепашьи очки «Гермес», и расположила изящное запястье на талии. Ее оценивающий взгляд прошелся по каждому из нас, и в конечном итоге остановился на Джефри. На пухлых губах появилась улыбка.
– Медвежонок, обнимешь маму?
Джефри как послушный… медвежонок подошел к своей матери и стиснул ту в объятиях.
Джефри очень любил свою маму, несмотря на то, что когда-то она скинула его на семью Фостеров, чтобы строить свою жизнь без сына, мешающегося под ногами. Я совсем не понимала, зачем отдавать Джефри в дом, где единственный близкий ему человек настроен к нему враждебно.