– В моем доме держи руки при себе, – сощурив глаза, выдал отец. – Впрочем, и вне его тоже.
Это не было типичным тронешь-мою-дочь-отстрелю-тебе-яйца-дружок, папа любил Мейсона, как собственного сына, ведь наши семьи давно дружили, а отцы и вовсе ладили, словно родные братья.
– Да, сэр. Мы, пожалуй, пойдем, родители ждут.
Отец кивнул.
– Хорошего вечера.
Мейсон взял меня за руку и повел к своей «Феррари Портофино» с откидным верхом, что стояла на подъездной дорожке особняка Эвансов.
Поместье моей семьи находилось в Ист-Бенч – районе города Солт-Лейк-Сити.
– Твои родители дома? Ты же говорил, что их не будет, – сказала я, вспоминая о словах Мейсон. Я думала они уедут, и мы останемся в доме Фостеров вдвоем на всю ночь.
– Их не будет после ужина, у отца вечером рейс в Бойсе, а маму попросили выйти в ночную смену.
Водрузив большие солнцезащитные очки на переносицу, я села в машину. Мейсон занял место водителя, двигатель зарычал, и машина тронулась с места.
Апрель настиг нас буквально две недели назад, и уже был безумно жарким, гораздо теплее, чем в прошлом году. Ветер трепал мои светлые завитки волос, заставляя их разлетаться в разные стороны, солнце припекало макушку.
Дом Фостеров располагался южнее, в километре от нашего дома, в детстве я преодолевала это расстояние на велосипеде за пять минут. Забавно, что два дома находились по соседству друг с другом, если учесть что предыдущее поколение Фостеров и Эвансов враждовало.
– Если отец узнает, что Джемма будет на работе всю ночь, то непременно взбесится.
– Барбара, тебе скоро восемнадцать, ты не должна бояться своего отца, – сказал Мейсон, не отрывая взгляда от дороги.
– Кто бы говорил? Не ты только что отлетел от меня, словно тебе губы утюгом прижгли?
– Это другое, ты его единственная и любимая дочь, я всего лишь сын его друга.
– И любимый парень его дочери, – напомнила я. После этих слов Мейсон улыбнулся и накрыл правой рукой мое колено."
"Через минуту мы были на месте. Подъездная дорожка особняка Фостеров была выложена из крупных темно-серых гранитных плит. Вдоль стен дома цвели богатые кусты желтых и оранжевых азалий.