Еще никому не удавалось разбудить в нем чувство вины, и Таня не станет первой. Мысленно пытался убедить себя, что ему безразлична эта женщина. То притяжение, которое возникло между ними, не что иное, как выдумка от недостатка регулярного секса.
— Дымов, как ты меня достал! — Куликова нахмурилась и сощурила глаза. Ее редко кто-то мог вывести из себя. Нервная работа наложила определенный отпечаток, и у нее уже выработался иммунитет, но сейчас терпение попросту лопнуло, и лава, вскипевшая в вулкане, стремительно выливалась наружу.
— Не трогай меня! — крикнула она и попыталась вырваться.
— Не ори, — сквозь зубы проговорил Дымов и грубо прижал ее к стене.
— Пусти! — Куликова нервно дернула плечами, но он слишком сильно давил на нее всем своим телом.
Упершись ладонями с обеих сторон, пристально смотрел в глаза и тяжело дышал. Желваки заиграли на его лице, а взгляд не сулил ничего хорошего, но Таня не испугалась.
— И что ты хочешь мне этим доказать? Что ты мужик? Эгоист ты, Дымов, — она едва успела закончить фразу, как Стас жадно впился в ее губы.
Он больше не мог сдерживать себя. Слишком много эмоций накопилось внутри, слишком много слов нужно было сказать, и в этом поцелуе он выплескивал все. Дымов ненавидел ее за то, что она всегда безошибочно попадала в самую точку, знала, куда бить. Его раздражало, что Таня всегда и во всем была права, а он на ее фоне выглядел полнейшим идиотом.
В этот раз Стас намеревался идти до победного. Дерзко облизнув ее губы, он не спросил разрешения, а нагло, по-хозяйски ворвался в ее рот, углубив поцелуй. Куликова пыталась отстраниться, но как только его руки скользнули под шелковую блузку и коснулись обнаженной кожи живота, сдалась его напору. Жадно сминая ее губы своими, он задрал юбку, оголяя стройные ноги, и, глухо прорычав, сжал бедро.