— Громов, проходи, — услышал Тимур на редкость дружелюбный голос Гитлера и вошел в помещение.
— Что случилось? — с порога поинтересовался он, оглядываясь по сторонам в поисках ответов на свои вопросы, но, не обнаружив ничего необычного, приблизился к Гитлеру и пожал протянутую руку.
— Да, собственно, ничего… — начал Бушин и тут же осекся, будто подбирая правильные слова.
Громов, удивленный таким поведением, взволнованно спросил:
— Адольф Михайлович, у вас все в порядке?
— У меня да, — отозвался Гитлер и, опустившись в свое кресло, со звуком положил ладони на стол.
— А я здесь при чем?
Новость о выздоровлении Андрея не вызвала у Тима приступа радости, но и заморачиваться на эту тему ему совершенно не хотелось.
— Или он что-то хочет от меня?
— Да ничего он не хочет, но ты же сам знаешь, что вряд ли он забудет тот неприятный инцидент…
— Он получил за дело, — твердо произнес Тимур, не понимая, для чего Бушин затеял этот разговор.
— Ты прав, но разборки нам ни к чему, поэтому я настоятельно рекомендую тебе найти с ним общий язык.
— С моей стороны проблем не будет, наши интересы не пересекаются, — заверил Громов, сохраняя спокойствие.
«Если он не будет приближаться к Ирине», — уже мысленно добавил он.
— Вот и отлично, — радостно заключил управляющий и, услышав стук в дверь, пригласил визитера.
Тим повернулся и увидел Гринева. Помимо воли вспомнил последнюю их встречу и руки сами собой сжались в кулаки, волна негодования и омерзения поднялась в душе, но он не мог проявить настоящие эмоции, потому как понимал, что Андрей этим непременно воспользуется в будущем.
— Тимур, какая встреча, — наигранно воскликнул Гринев и встал напротив.
— Да уж.
— Как там твоя судья? Не сильно я ее?
— Нормально, — сквозь зубы процедил Тим, но ни один мускул на его лице не дрогнул."
"— Да ладно, че ты как не родной, — Андрей хлопнул Громова по плечу. — Че мы из-за какой-то бляди ругаться будем? Ты объяснил, я понял, ну что, мир? — широко улыбнувшись, он вытер вспотевшую ладонь о брюки и протянул ее Тимуру.