— Да что происходит? — выпалил Тим и, схватив Иру за плечи, несильно сжал их, вынуждая смотреть на него.
— Ты уделяешь мне слишком много внимания. Я думаю, твоей Карине это не понравится, — с горечью проговорила она и, воспользовавшись замешательством Тимура, высвободилась из кольца его сильных рук.
Ирина не хотела ничего выяснять, однако Громов не оставил ей выбора — придется все рассказать и закрыть тему их отношений раз и навсегда.
— Ир, ты что, ревнуешь? — наконец догадался он, подошел к Романовой сзади и попытался обнять, но она ловко увернулась.
— С чего бы это? Кто я такая, чтобы ревновать? Всего лишь работа… Досадная обязанность… — саркастично ответила Ира и, заметив растерянность в глазах Тима, цинично усмехнулась.
— Что за бред? — удивился он и нахмурился, старательно вороша в своей памяти все, что помогло бы хоть как-то истолковать ее слова. Но ответа не находилось.
— Что? Не так? Я была здесь вчера ночью, все прекрасно видела и слышала, — она забила последний гвоздь в крышку его гроба.
Страх, отразившийся на лице Тимура, был настолько явным, что Ирина на секунду пожалела его, но быстро взяла себя в руки.
Воспоминания лавиной накрыли Громова: Карина, секс, какие-то вопросы… Понадобилось несколько секунд, чтобы все сопоставить. Взявшись за голову, он грузно опустился в кресло. Как найти выход из сложившейся ситуации? Ведь Тим сам вырыл себе яму, но был ли у него выбор?
— Даже не скажешь ничего в свое оправдание? — с издевкой спросила Романова и горько улыбнулась.
Противоречивые чувства раздирали ее: с одной стороны, хотелось добить Тимура, растоптать, уничтожить, а с другой, сердце трепыхалось, как рыба, выброшенная на сушу — Ире казалось, что она совершает ужасную ошибку.
— Задолбался я оправдываться, — устало произнес Громов и, взглянув на Ирину, предпринял еще одну попытку: — Ты обещала мне доверять, а сама…
— Я думала, ты другой, верила тебе, а ты предал меня, просто посмеялся над моими чувствами, — ее едкие слова, словно льдинки, проникали под кожу, остужая кровь в его жилах до минимально низкой температуры.
— Какая же ты дура, — не вытерпел Тим.
Он знал, что Романова вынесла свой приговор, и теперь, что бы он ни сказал, это ничего не изменит. Но, тем не менее, Тимур решил быть честным до конца. Глядя ей прямо в глаза, он сказал то, что чувствовал, уже практически ни на что не надеясь:
— Я люблю тебя и делаю все, чтобы тебя спасти…
Его признание всколыхнуло что-то внутри.