Решив исправить ситуацию сразу, как выйдет из душа, Зимина открыла крышку тюбика и, щедро налив прохладный гель на мочалку, принялась намыливать распаренную кожу.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Закончив вечерний обход пациентов, Таня вышла из палаты и направилась в свой кабинет.
— Петь, ну что ты делаешь? Перестань, — раздался негромкий голос из приоткрытой двери подсобного помещения.
Куликова замерла на месте и прислушалась.
— Галь, я соскучился…
«Не показалось», — мысленно заключила Татьяна.
Еще вчера он приходил к ней в кабинет, закатывал скандал, пытался вывести на эмоции. Чем Петр руководствовался, неизвестно — то ли мужское самолюбие было задето, то ли чувство собственности взыграло — но вел он себя недостойно — скорее, как маленький мальчик, нежели взрослый мужчина.
Противный хитрый холодок пробежал по позвоночнику и, как бы невзначай задев сердце, скользнул в область солнечного сплетения — довольно мерзкое ощущение. Но Куликова стойко его вынесла. Прямо в ее отделении, в ее смену и практически у нее под носом… Это было, как минимум, некрасиво чисто по-человечески, даже если не брать в расчет несоблюдение должностных инструкций.
Конечно, Таня могла бы воспользоваться своим служебным положением: влепить Галине выговор, понизить ее в должности, да вообще уволить, в конце концов. Но она не воспользовалась, потому что была выше обстоятельств. Пакостить, мстить, делать назло — удел слабых, и Татьяна прекрасно понимала это. Да и, ко всему прочему, не хотелось снова поднимать грязь, копаться в ней, тыкать носом. А главное зачем тратить свои нервы на выяснения отношений, которые теперь ее никаким образом не касаются?
Шумно выдохнув, Куликова уверенно двинулась по коридору и, проходя мимо подсобки, громко захлопнула приоткрытую дверь.
— Татьяна Иванна! — крикнула она.
Таня не собиралась оборачиваться, но все же замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, позволяя себя догнать.