Откинувшись на спинку кресла, беспомощно прикрыла глаза в надежде найти силы для рывка.
— Разберемся, — услышала она довольный голос Тима.
Копившаяся злость вскипела за секунду и тут же выплеснулась в кровь, молниеносно разлетаясь по венам. «Да сколько можно!» — подумала Ирина и резко встала, привлекая к себе всеобщее внимание.
— Спасибо за вечер, Адольф Михайлович. Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать, — проговорила она и презрительно посмотрела на Тимура.
Увидев Иру, он опешил — меньше всего ожидал найти ее здесь.
По ее реакции стало понятно: она все видела и наверняка успела сделать неправильные выводы. Шумно выдохнув, Тимур мягко отстранил от себя Миру, но было уже слишком поздно — бомба замедленного действия начала свой обратный отсчет. Взрыва не миновать. Это лишь вопрос времени.
— Вы не мешаете, — улыбнувшись, сказал Гитлер, сосредоточив свое внимание на Романовой.
— И все же я пойду, поздно уже.
— Подождите немного, и Громов проводит вас, — предложил управляющий, кивая головой на Тимура.
— Не нужно, ему есть кого провожать, — съязвила Ира и заметила, как огонь негодования полыхнул в его глазах. Она лишь ухмыльнулась и, взяв свою книгу, невозмутимо направилась к двери.
— Как хотите… Доброй ночи, Ирина Алексеевна, — попрощался управляющий, провожая ее взглядом.
— Доброй ночи, — мягко отозвалась Романова и, кокетливо улыбнувшись, покинула кабинет.
Бушин хищно оскалился и переключился на Мирославу.
— Иди сюда, — позвал он ее.
Девушка наконец отцепилась от Громова и, на ватных ногах подойдя к столу, опустила голову, пряча лицо в густых волосах.
— Громов рассказал, что это? — уточнил Адольф Михайлович, с усмешкой посматривая на Миру.
Она утвердительно кивнула.
Тимур изо всех сил старался сконцентрироваться на разговоре, чтобы ничего не упустить, но снова и снова думал об Ире.
«Ну какого хера ее тянет на приключения?» — негодовал Тим. Проблем и так было великое множество, но Романова упорно добавляла ему новые.
— И ты на все согласна? — голос управляющего звучал уверено.
Девушка снова кивнула, что-то сказать она попросту не могла.