Душа билась раненой птицей, изнывая под гнетом несправедливости. Невольно сравнив этот поцелуй с тем, как ласкал ее Громов, Ирина готова была завыть. Она так упорно стремилась стереть его из памяти, заменить другим, думала, что это просто, а на деле оказалось невыносимо. Кожа вспыхнула огнем, а губы будто онемели. Горечь измены, ее измены, проникала в каждую клеточку тела.
Неужели нужно было опуститься на самое дно, чтобы осознать, что она не сможет переступить через себя и забыть Тимура, что принадлежит только ему, и ничто не в силах изменить это.
— Что-то не так? — поинтересовался управляющий, проследив за взглядом Ирины. Эта женщина сумела пробудить в нем сильное желание.
— Нет, все в порядке, — грустно отозвалась женщина и, посмотрев на Адольфа Михайловича, попыталась улыбнуться.
— Вам не понравилось?
— Мне не было неприятно, — честно, как он того и требовал, ответила Ира.
— Уже хорошо, — заметил Бушин, довольно ухмыльнувшись. — Мне пора, увидимся в понедельник.
— Счастливого пути, — вежливо пожелала Романова, мечтая поскорее остаться в одиночестве.
— Спасибо, пойдемте, я провожу вас.
Она кивнула и пошла вслед за Гитлером. Чем ближе они подходили к бару, тем больше Ирина нервничала — боялась встречи с Громовым, не знала, как посмотрит ему в глаза. Ей было безумно стыдно за все, начиная с этого несчастного платья и заканчивая позорным поцелуем с управляющим. Тимур, наверно, сильно разочаровался в ней.
В кого она превратилась? Когда успела стать такой глупой и безответственной? Она — Ирина Романова, всегда думающая головой, строящая всевозможные логические цепочки.
Ира твердо решила найти Громова и поговорить с ним, как хотела изначально, объяснить все, рассказать правду. Она знала, что теперь он, скорее всего, презирает ее, но должна была постараться исправить то, что наделала."
"Москва.