Нечеловеческие пытки, кровь, крики и слезы, — все смешалось в одну вязкую массу, и он ощутил, как тошнота подкатывает к горлу. Невыносимо было смотреть на то, как взрослые мужики лупят молоденьких девочек, чтобы удовлетворить свои низменные желания. Раньше, видя избитых и изнасилованных девушек, Тимур очень им сочувствовал, но даже и представить себе не мог, через что они проходили. Душераздирающие визги и стоны, доносившиеся со всех сторон, дезориентировали, вгоняли в апатию. Хотелось бросить все и сбежать как можно дальше, но он вынужден был оставаться на месте и контролировать ситуацию.
Заметив на одном из экранов Карину, Тим вывел картинку на большой монитор: его так называемая девушка ублажала престарелого мужчину и выглядела вполне довольной. Ничего не дрогнуло в его сердце. Смотрел на нее и не испытывал никаких эмоций, ни ревности, ни отвращения — просто пустота. Скрыв изображение, начал искать глазами Ингу и нашел как раз вовремя: клиент наигрался ее телом и выкинул за дверь. Громов зло скрипнул зубами.
Тимур очень переживал за Ингу и внимательно следил за всеми передвижениями, видел, что происходило в их спальне, но не стал вмешиваться — Романова должна наконец уяснить, что здесь она бесправное существо. Еще раз пробежавшись взглядом по мелким квадратикам, он не обнаружил ничего подозрительного и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.
Эта ночь выдалась одной из самых тяжелых в жизни Громова, морально истощила его, но испытания еще не закончились.
Ближе к утру, когда все стихло, он отправился к себе, рассчитывая расслабиться после тяжелого дня, но уже почти дойдя до комнаты, резко сменил траекторию движения, решив лично убедиться, что с Томилиной все в порядке.
Войдя в ее спальню, Тим присел на кровать и слегка дотронулся до ее плеча. Девушка открыла глаза и непонимающе посмотрела на него.
— Привет.