Если есть такая возможность, мне бы помоложе, чтоб не сильно потасканные.
Фелиска заулыбалась открыто.
— Все девственницы, выбор за тобой, — заявила! Чуть не поперхнулся.
Мдя, какая честь и ответственность. Так, всё, хватит сопли жевать!
— Сколько на ветку поместится?
— Двадцать, господин, — отвечает с ходу.
— Я уверен, что у вас все красавицы, но мне бы…
— Есть и некрасивые, если хочешь таких, — выпалила.
— Нет, мне как раз красивых! Самых, самых.
— Господин предпочитает пышек? — Спросила аккуратно, сужая диапазон.
Ха, вкусы Узимира в тренде.
— Нет, стройняшек с акцентом на попу и бёдра, если ты понимаешь, о чём я.
— Несомненно, — отвечает с кривой улыбкой хищненько. — Твоя невеста с большой грудью, как одна и та же еда.
Хм, похоже, этот разговор начинает меня смущать! Служанка, которой лет двадцать пять на вид, шарит просто великолепно. Но это на данном этапе.
— Веди. Долго ждать?
— Нет, господин, — ответила и посеменила по мостовой надстройке над веткой.
— Эй, подожди секунду! — Окликаю, спохватившись.
— Господин, — ахает, резко разворачиваясь так, что строевики отдыхают.
— Только чтоб все без волос между ног были, — заявляю, ибо мне палец в рот не клади!
— Выбранная подготовится, господин.
— Понял, всё не теряй время.
— Да, господин.
Залез в хижину, жду с волнением. Комната четыре на четыре метра, полоток, что в полный рост не встанешь. На полу шкуры расстелены, целая куча. Проверил устойчивость, пошатав немного. Вроде не сильно раскачивается. Пол плотно сколочен, провалиться не должен.
Но сейчас я предвкушаю в сладком, юношеском волнении.
Минут пятнадцать жду.
— Господин? — Раздаётся снаружи весьма неожиданно. Ибо я даже не услышал суеты.
Чёлку зачесал рукой, вышел суетливо.
А барышни уже стоят на мостике в одну шеренгу боком ко мне. Ширина его метра полтора, особо не развернёшься.
Ушастые молодухи все в однообразном кимоно, волосы убраны в косы замысловато. Мордашки бесстыжие, в пол. В груди сразу ахнуло от ярких лиц, ибо накрасились кто мило, а кто, как проститутки! И это я ещё вплотную не подошёл. А малышки, похоже, не дышат, затаились и разрумянились.
Нет, ну всё бы хорошо.
— Слушай, — шепчу в светлое ушко «сутенёрше».