Но, по моему мнению, всё же суккубка наваляет ей в бою, если хотя бы во вторую ступень боевой формы перекинется.
— Я вообще молчала, — пробурчала Ольви.
— Говорить и не обязательно, ушастую бесит наше присутствие, — добавила суккубка язвительно.
— Мы с Крисом и вдвоём справимся, — заявила Нелли, притираясь ко мне в поисках поддержки.
— Вот и стой всю ночь в карауле, — подловила суккубка. — А мы все поспим.
— У нас есть амулеты скрытности, если вы не забыли, — констатировала Ольви. — Ночной дозор не обязателен.
— На лошадей тоже повесим? — Хмыкнула Нелли.
— А что тебя смущает? — Спросила магичка, принимая сидячее положение.
— Я не привыкла полагаться на магию, как ты.
Вздыхаю полной грудью. Как же хорошо, не слышать трели насекомых, от которых звенело в ушах. Но один был большой плюс — не так громко было слышно этих!
Являю магнитофон и врубаю классическую музыку на полную, прерывая очередной срач. Следом бутылку вискаря рожаю. Откупориваю и хлещу прямо из горла. Мамочка моя родная, как же хорошо.
— Вы команда или кто⁈ — Перекрикиваю музыку. — Скоро война, где вы будете задницы друг друга прикрывать, а не членами мериться!"
"Разливаю «живительную влагу» по пластиковым стаканчикам, раздаю.
— Я не буду, — бурчит Нелли.
— Будешь, — рычу на неё и объявляю. — Сегодня пьём и пляшем!
— А что за праздник, Крис? — Интересуется Ольви, принимая послушно стаканчик.
— Распрощались с дикарями и покинули, наконец, эту мерзкую, вонючую, шумную клоаку, — выпалила Имира и пригубила первой.
— А ну повтори! — Взвинтилась Нелли.
— Так! — Рявкнул, приглушив магнитофон. — Ещё раз кто — то что — то вякнет обидное на другого, и отправлю на Утёс куковать до конца похода.
— Без меня вы не справитесь, — брякнула Нелли с прижатыми ушами.
— Я бы поспорила, — ответила Ольви, демонстрируя свой блокнот, куда, похоже, выписала всё из их библиотеки.
— Так! Где закуска⁇ — Спрашиваю и снова врубаю музыку.
Ух, как же быстро в голову дало. Уже и весело.
Имира без лишних слов подаёт мне кусочек вяленого мяска.
После жестокости, которую сотворила моя «кошка» какое — то отторжение почувствовал. Надеюсь, что временное. Но больше я не вижу в ней нежную, ласковую и милую «кошечку».
Может, Узимир этого и добивался, хотел сделать из дочери беспощадного воина. Помимо того, что собирался отжать себе Пятый коготь.