Детей записывали с другими паспортными данными.
– Маму звали Фаиной Сергеевной Квашиной, – уточнила Вероника, – я получила отчество и фамилию дедушки.
– Просто шпионский роман, – вздохнула я.
– Если ты можешь без страха ходить по улицам, не опасаешься, что на тебя среди белого дня нападут, запихнут в машину, увезут в лес и убьют, то это только благодаря тому, что делали Егор, Алексей и их люди, – произнес полковник. – Жизнь Радкина и Соломатина и правда похожа на шпионский роман. Но, знаешь, книги намного примитивнее реальной жизни людей, чьи дети не могли носить отчество и фамилию отца.
– Ваши отношения с Ореховым были скрыты от чужих глаз тоже в целях безопасности? – уточнила я. – Константин на самом деле работал в спецуправлении?
Вероника сделала глоток кофе.
– Нет. Папа тогда уже умер и вообще все рухнуло в тартарары. Дядя Гера, мне можно им рассказать?
– Да, дорогая, – кивнул Портнов.
– Но я выдам чужую тайну, – колебалась Вероника.
– Ника, в данном случае лучше быть откровенной, – посоветовал Герман Николаевич, – честным рассказом ты, возможно, спасешь жизнь сына Орехова.
Вероника рассмеялась.
– Нет, конечно. Костик никогда не хотел детей. Он их боялся. Вернее… Лучше расскажу по порядку, а то непонятно будет.
Я навострила уши, а гостья начала повествование.
Костя и Ника познакомились в институте на первом курсе. Константин начал ухаживать за девушкой, вспыхнула страстная любовь. Через полгода свиданий на чужих дачах парень сделал Нике предложение, та, конечно же, ответила согласием.
– Давай отложим регистрацию отношений. Потом распишемся.
Вероника любила Костю до потери пульса, поэтому не стала возражать. У нее была своя квартира, та самая, где она когда-то жила с мамой и папой Егором. Когда Фаина ушла к Алексею Соломатину, Ника осталась прописана у отца. И после смерти Егора Филипповича девушка стала единственной владелицей комфортного жилья.
Я подпрыгнула.
– Что?
Герман погрозил мне пальцем.
– Сиди и слушай.
Вероника обхватила ладонями чашку.
– Я ему верила. А как иначе? И по просьбе Кости не рассказывала никому, что вышла замуж. Да и делиться-то с кем? Близких подруг у меня не было, дядя Леша умер. Разве что Герману Николаевичу похвастаться.