Тем более, летом к дому была пристроена легкая веранда. Вот там и будет происходить все это священнодействие.
Охтарон уже был знаком с этим блюдом и крайне положительно отнесся к такому моему душевному порыву. Он, вообще, довольно благосклонно относился к мясу, особенно жареному.
— Не говорите мне, что вы собрались…
— Не говорю, но собралась, — вздохнула. — Не могу больше сидеть в неизвестности. Мне нужно знать, что там с ним.
— Мне кажется, вы слишком переживаете за совершенно постороннего вам мужчину, — Охтарон отодвинул тарелку и подтянул к себе кружку с травяным отваром.
— Я не заметила у него половых признаков, — огрызнулась я, обижаясь. Будто мне теперь нельзя и сопереживать. Тем более что с хелгом мы стали почти друзьями. Ну, это я так преувеличиваю, конечно.
— Я больше чем уверен, что он просто маскировался. Судя по вашим рассказам, этот хелг точно мужчина, — Охтарон залпом выпил отвар и встал. Не поняла, это как это он пришёл к такому выводу? Ну да, не стану врать, хелг и у меня ассоциировался больше с мужчиной, но на самом деле утверждать бы я ни за что не стала.
Я вздохнула, насупившись.
— Мир, может, и не рухнул, но я не могу успокоиться. Мне надо знать.
— Вы ведь не передумаете, чтобы я вам ни сказал, верно?
— Верно.
— Тогда я буду рядом.
Подойдя, он наклонился, обнял и притянул меня к себе, целуя в губы.
— Не получилось, — вздохнул эльф, пряча в уголках глаз озорную улыбку.
Я погрозила ему пальцем и легка на кровать. Прижав артефакт к груди, начала вспоминать хелга. Ощутила, как рядом со мной сел Охтарон, но отвлекать меня он больше не стал, поэтому, глубоко вдохнула и через мгновение, словно куда-то провалилась.
Осмотревшись, поначалу не поняла, где именно оказалась. Кругом были руины. Никакого источника света поблизости не было, но видела я всё равно хорошо. Осмотревшись внимательнее, поняла, что чем бы ни были эти обломки раньше, но находилось это здание явно в Вильхельме. Кругом были уже отлично знакомые мне гиганты.
Деревья были молчаливы, но ничего тревожащего меня я не ощущала. Лес был тих, и кроме груды обломов, казалось, тут больше ничего нет.