Трите сильнее, ваши слишком осторожные поглаживания меня нервируют.
Я даже немного затормозила, а потом поняла — Охтарон просто боится щекотки. Но, конечно же, никогда в этом не признается. Чтобы подтвердить свою догадку, осторожно провела по боку. Как результат эльф снова дернулся, пытаясь избежать контакта. Можно было предположить, что ему просто противно, но ведь когда я протираю ему плечи, тот не показывает никакого беспокойства.
— А вы ревнивы, — сказала и неожиданно для самой себя улыбнулась.
— С чего вы взяли? — спросил эльф и с подозрением прищурился.
— Говорят, те, кто боится щекотки, ревнивы.
— Впервые слышу о подобной ерунде. И я не боюсь щекотки.
Я не стала развивать эту тему, просто кивнула, принимая такой ответ. Все равно другого ответа от него точно не добиться. Да и ни к чему, я ведь и так вижу, что боится."
"Чтобы хотя бы немного обтереть ему спину, мне пришлось изрядно попотеть. Но у нас всё получилось. Да и на то, чтобы просто помыть голову, ушло куча времени. Охтарону даже просто приподниматься было сложно, но всё-таки это нам удалось.
Когда сводными процедурами было покончено, я устало села на стул и выдохнула. Всё-таки эльф не пушинка. Но долго рассиживаться не стала. Подхватила мазь и стала обрабатывать раны ею.
— И? — заговорил Охтарон, когда я перевязывала ему руку.
Сначала я закончила с перевязкой, потом укрыла эльфа покрывалом, затем нашла ему поесть.
— Некоторое время назад мне стали сниться странные сны, — начала я свой рассказ, подкладывая под голову Охтарона дополнительную подушку. Сделав это, набрала в ложку бульон и поднесла к его губам. — Мне снился человек.
Я кормила Охтарона, рассказывая о том, как так вышло, что он оказался после своего ранения на много километров от своего прошлого местопребывания. По мере рассказа я видела, что тот все сильнее и сильнее хмурится.
Мне казалось, что он сейчас выкрикнет что-то вроде: «Так это была ты?!» Но ничего подобного он не сказал, просто ещё раз пробежался по моему лицу, словно выискивая что-то только ему известное.