Сейчас разгорятся, прикрою, чтобы сильно не вытягивало. Премудростям в обращении с печкой я быстро научилась, благо учителя были.
— Училась. Бывала. Но ходила туда я больше по необходимости. Конечно, иногда становится страшно, что придётся прожить в этом месте всю жизнь безвылазно. Но, если говорить открыто, то моя жизнь не слишком поменялась. Да, за пределами Вильхельма, я могла поехать, куда бы ни захотела, но за все свои восемнадцать лет я была лишь в нашем баронстве и в столице. Почему-то мне казалось, что я ещё всё успею и везде чуть позже побываю.
Я о многом не говорила, тщательно подбирала слова, но стоило взглянуть на Охтарона, как стало понятно, он видит меня насквозь.
— И всё же вы слишком спокойны для человека, которого отправили почти на смерть. Вы должны меня ненавидеть."
"— Отчего же? Или вы мне солгали и это на самом деле именно вы отправили меня сюда?
Охтарон покачал головой и зевнул.
— Тогда не вижу причин для ненависти. Кстати, вы теперь заперты в Вильхельме точно так же как и я, но отчего-то не выглядите угнетённым этим обстоятельством. Отчего же? Неужели вы знаете выход отсюда?
— Нет. Насколько мне известно, никто отсюда не возвращался.
— Я вам и так могу сказать. Над этим лесом простирается громадный барьер. Через него любой может войти сюда, но не любого он выпускает назад, — сказала и прикусила губу, отворачиваясь от эльфа.
— О, вот от чего вы так спокойны.
Заметил! Ну, ничего не поделаешь, сболтнула лишнего. Увлеклась слишком такой спокойной беседой. Слишком давно я не говорила ни с кем так долго, да ещё почти по-дружески.
— Что ещё вы скрыли?
Я тут же хмуро глянула на эльфа.
— Ну, — я покусала губу, но потом выдохнула, подошла и села около кровати. — Я могу восстановить вашу руку. Не сразу! Сейчас я слишком неумела для того, чтобы создать такое сложное зелье. Но, если потренируюсь, то может через пару лет, в лучшем случае через год, мне удастся сварить его.
Охтарон свёл брови к переносице и отвел взгляд, сжимая и разжимая левой рукой покрывало.