Как же так?
— Что? — гигант моргнул, что делал он крайне редко, обычно его нереальные глаза были почти всегда открыты, словно влага им вовсе не нужна.
— Ты сказал, что боги ушли из мира. Что мир под колпаком. Тогда… откуда это? — Я выставила вперёд руки, показывая запястья, которые были увиты брачными браслетами. — Это ведь появляется только тогда, когда боги дают своё одобрение на союз двух. Но по твоим словам в этом мире богов не осталось. Они ушли! Они оставили этот мир. Тогда, кто нас с Охтароном благословил?
Хелг молчал, а я же снова оглянулась по сторонам.
А не он сделал так, чтобы я вспомнила себя из прошлой жизни? Но для чего это ему?
— У здешней тебя был талант, но не хватало воли. Твоя душа сильна, но чтобы преодолеть трудности и укрепить волю ей понадобилось бы время.
Была ли я этим удивлена? Не очень, ведь секунду назад я сама предположила, что именно хелг приложил свою руку к моим воспоминаниям о прошлой жизни.
— Тогда, — я сглотнула, — и в остальном твоих рук дело? Мой отец…
— Нет. В его смерти виноват король.
— Но зачем? — спросила, прижимая руки к груди. Отчего-то было очень больно знать, что мой здешний отец погиб не просто по воле случая на войне, а потому что королю что-то понадобилось.
— Хольм. Он был нужен эльфам. Королю нужна была помощь эльфов. Война всегда многое списывала.
Я сама не заметила, как слёзы покатились из глаз. Было обидно и больно. Но я быстро смахнула их. Вот опять. Голос хелга звучал тихо и так сочувствующе, что я почти поверила ему.
— Баронство. Ты знаешь, зачем оно так понадобилось эльфам?
— Знаю, — глаза хелга засияли сильнее. Это было весьма пугающе.
— Что… что там?
Хелг снова вздохнул. И в этом вздохе чудились сотни голосов.
Честно говоря, чем дольше я тут нахожусь, тем страшнее мне становится. Хелг казался каким-то демоном, которого пытается сожрать тьма. Или же тёмным богом, соединиться с которым так стремится мрак, но что-то его к нему не пускает.