Доказать свою надежность было практически невозможно.
— Хм, — фыркнула я, вспомнив и о другой их встрече, — надеюсь, он не пытался снова тебя ударить?
Зря я спросила. Именно это Халле и повторил, судя по ответному выражению лица Криса. И благодаря серебряным браслетам его примитивная проверка, похоже, не сработала.
— Мы договорились, — продолжал Кристав. — Они дают нам шанс в обмен на обещание, что мы не тронем тут ни одного человека. Так что если я тебя обращу, начнется война.
— Но если это будет мое решение… — округлила я в шоке глаза.
— Не имеет значения, — угрюмо покачал Крис головой. — Если мы не сдержим слово, ничто уже не остановит их от уничтожения нас.
— Халле не поступит так со мной, — не верила я, — а значит, и с тобой. Я смогу все ему объяснить!
— Халле — вожак, он обязан защищать своих сестер, свой народ, а мы представляем для них угрозу. И, Флоранс, не забывай — чистокровные оборотни ненавидят нас, им только повод дай броситься в драку!
— А если мы уедем?..
— Верно, — печально кивнул мой расстроенный гость.
— Потому что стану чудовищем и буду представлять для нее опасность?
— Не только поэтому, — скривился Крис. — Твои родители сразу заметят в тебе изменения — в агрессивном поведении, горячей коже, желтых, а чаще красных, глазах. Но даже если ты найдешь способ скрывать все это, оборотни стареют гораздо медленнее.
— А сколько живут оборотни? — нахмурилась я, призадумавшись.
— Белтрану около четырехсот, — поразил меня ответ, — а выглядит он как пятидесятилетний. Дожить до тысячи волку вполне возможно, я думаю. Конечно, патологическая склонность ввязываться во все драки с себе подобными приводит к смерти гораздо быстрее, чем старость…
Я кивнула.
— Тебе придется забыть свою прежнюю жизнь, порвать все связи, — перечислял Кристав. — Ты больше не увидишь старых друзей и не заведешь новых среди людей. Не поможешь стареющим родителям и, скорее всего, даже навестить их не сможешь ни перед смертью, ни после.