Но почему, ради всего святого, вы хотите жить на другом континенте? У меня полно вопросов, а у тебя теперь полно тайн. Что я должен думать обо всем этом, по-твоему?..
— И что же ты думаешь?.. — с ужасом шепнула я, не представляя, что за мысли вертятся в голове отца и насколько они для всех опасны.
— Думаю, что имею право знать правду, Флоранс, хотя бы потому, что нашел тебе врача, — заиграл вальс, и папа открыл дверь, чтобы повести меня к алтарю. — Но уверен, что ты ничего мне не расскажешь.
Мы шагнули на мягкую ковровую дорожку, усыпанную белыми и розовыми лепестками, и медленно двинулись вперед в такт мелодии.
— Понимаю, мы не были с тобой близки, поэтому донимать вопросами не буду, не волнуйся, — успокоил отец. — Но Шарлетт хотя бы не бросай в одиночестве? Пусть она слегка деспотичная истеричка, но ведет себя так только потому, что любит тебя. Если вы уедете в другую страну, кто будет заботиться о ней? Будь хорошей девочкой, навещай мать.
— Обязательно, пап, — сдавленно поклялась я, охваченная виной.
Теперь, когда я стала нормальным волком, я могла — и обязана была — выполнить обещание. Это раньше я намеревалась избегать родителей, так как сама представляла для них опасность. Теперь же мы с Крисом сможем гостить у них, когда и сколько угодно.
Может, даже волчат наделаем, теперь и это нам можно…"
"Последняя мысль вызвала невольную улыбку. И прилив новой волны счастья, что никаких прежних ограничений больше нет. Конечно, в ближайшие сто лет мы не будем стареть? Но я была теперь уверена: талантливые ручки Линет состарят нас настолько, насколько нужно.
Священник произнес клятвы, и мы с любимым повторили их, скрепляя наш долгожданный союз кольцами и горячим поцелуем. Колечки, правда, придется носить на цепочке на шее, иначе во время превращения их разорвет.
Глядя в глаза любимому, я утопала в океане абсолютной, безоговорочной взаимной любви и видела, что Кристав испытывает точно то же самое. Этого было достаточно. Но я ошиблась.