"
"Его явный интерес ко мне как к девушке смущал, ожидание большего в светло-карих глазах накладывало отпечаток на каждое мое действие: я испытывала растущий дискомфорт, осторожничала в словах, чтобы случайно не дать парню надежду, будто возможна взаимность.
Это угнетало. Да и совесть не спала, мучая за разочарование, все сильнее охватывающее друга.
Я не желала становиться Халле обузой — именно так я повторяла ему, — но, откровенно говоря, я попросту никак не могла полюбить его, каким бы он хорошим ни оказался.
А сильнее всего меня напрягала нетерпеливость друга. Возникало чувство, что он куда-то спешит. Словно он боялся не успеть завоевать мое сердце по какой-то причине.
Особенно это его беспокойство усилилось после того моего судьбоносного полупадения в гипермаркете. И мимолетной встречи с таинственным спасителем, которого с тех пор я ни разу больше не видела, будто он покинул Бепре.
Я чувствовала, что его рядом нет. До этого я всегда исподволь ощущала слежку, сама постоянно выискивала красный автомобиль, но теперь в моем сердце разливалась ядовитая пустота, подтачивая настроение.
Со временем боль этого разочарования сгладилась, уступив место привычному саркастичному равнодушию в духе «романы для нормальных, забудь и живи как живется, наслаждайся чем можешь».
Но Халле это не останавливало от косых взглядов и раздражающих подначиваний: «О ком размечталась на этот раз, Фло?», когда я иногда впадала в задумчивость и апатичную усталость.
Казалось бы, впереди — целая длинная жизнь, и если дать мне немножко больше времени, привязанность Халле растопит мое холодное сердце.
Но он торопился так, будто кто-то мог его опередить, и у него совсем не осталось времени. Будто вопрос о том, стану я его подружкой или нет, решался в ближайшие часы, минуты, мгновения. Будто в любой момент он ждал, как из-за угла появится соперник и моментально меня уведет.
Это было смешно, учитывая мое положение. Разве я не повторила много раз, что не собиралась строить с кем-либо отношения?
Иррациональное давление Халле не исчезало, лишь укрепляя стену вынужденного отчуждения между нами.
Мы объяснились лишь однажды. Я боялась серьезного разговора и всячески избегала его, потому что не хотела ранить чувства парня. Признание означало бы, что дружбе конец, а мне действительно нравилось проводить время с квэном.
Объясниться обязательно следовало: я должна была убедить его, наконец, что нам лучше быть только друзьями.