"
"Мама переживала, что рано или поздно я начну страдать, ощущать себя нежеланной, поэтому в доме зеркало осталось только в ванной, и каждое утро я слышала от Шарлетт ободряющее и лживое «Ты выглядишь сегодня намного лучше, Флоранс, шрамы почти не заметны!».
Я сознательно отказалась от бессмысленных пластических операций, которые стоили бы маме целого состояния. Какая разница, как я выгляжу, если никогда не смогу ходить?
Несколько недель я провела, испытывая ужасные боли от переломов и ран. Потом перенесла огромное количество тестов, пробовала разные процедуры по восстановлению двигательной функции нижней части тела.
Я так устала, что просто хотела домой. И когда мне сообщили, что предстоит еще и пластика лица, я разрыдалась и умоляла Шарлетт забрать меня в Бепре, даже если не помнила ни матери, ни родного города.
Доктора убеждали меня, что шрамы нужно оперировать как можно скорее, позже исправить недостатки станет сложнее. Но я заверила их, что понимаю последствия. Они не догадывались, насколько это не имеет значения, раз уж я неизлечимо парализована ниже поясницы.
И теперь мне предстояло проверить, насколько я действительно готова к выбранному мной будущему. В школе друзья так меня и не приняли…
Но гость оказался на удивление настойчивым, Шарлетт в конце концов впустила его в дом.
Мне хотелось больше узнать о себе — с кем общалась, кто нравился мне и почему, как училась в школе и дружила ли с кем-то еще, где бывала и какие предпочитала увлечения, кроме книг. Спросить до сих пор было не у кого, а мама излишне оберегала меня от «потрясений».
Доктор Генье советовал воспоминания не подгонять, не подкреплять их лишними деталями. Рассказанные кем-то другим истории могут запутать, не помочь, а напротив, нарушить естественное восстановление настоящей памяти.
Так что я не успела узнать почти ничего о своей прошлой жизни, по крайней мере, не в подробностях. Я знала только самое необходимое и в общих чертах.
Шарлетт появилась на пороге и посмотрела так, словно я на ее глазах рассыплюсь мелким пеплом, исчезнув навсегда. Она явно ожидала истерики или ужаса, но я не испытывала ни того, ни другого.