— Продала бы дом? — ужаснулась я.
— К счастью, не пришлось, — снова уткнулась Шарлетт в телефон, дожевывая остывшую оладью.
Мои путаные размышления прервал шорох колес, и от выплеска адреналина дыхание резко ускорилось.
— Это за мной! — самонадеянно воскликнула я, бросая вилку и спеша встретить гостя.
На пороге стояла Линет…
Но я не успела почувствовать разочарование.
За ней, с капельками дождя на посеребрённых волосах и глазами цвета мерцающего золота, замер сосредоточенный Криставиан, глядя куда-то поверх моей головы.
— Так и знала, что этим все закончится! — сердито выругалась мама за моей спиной, и я поняла причину напряжения парня.
Мое сердце глупо воспарило к облакам, и я изо всех сил постаралась подавить радость. Но в этот момент Крис обратил внимание на меня и… я пропала.
Мир перестал существовать. В этом застывшем моменте были только мы двое, купающиеся во взглядах друг друга.
— Привет, Фло, — поздоровалась Линет, но я не могла отвернуться от ее потрясающего брата.
Слышала мамины вопли как в тумане, мне было все равно. И ему, судя по взволнованному дыханию, тоже.
— Привет, Флоранс, — шепнул он беззвучно, одними губами.
И в это краткое мгновение, когда Линет с Шарлетт спорили за моей спиной, а мы с Криставианом напряженно изучали друг друга, в глубине моего разума вспыхнуло болезненное, но очень яркое воспоминание. Я поняла, где прежде видела этого парня.
— Я тебя вспомнила! — ахнула я, цепляясь за ускользающее видение.
Наступила давящая тишина: все замерли, я слышала только свое учащенное дыхание и барабанную дробь сердца в ушах.
Криставиан сделал шаг вперед, его лицо исказилось в болезненном ожидании моего вердикта. Шарлетт и Линет тоже, онемев, ждали.
Я собрала волю в кулак, напрягая память изо всех сил. Закрыла глаза, чтобы легче было восстановить картину.
— Белый потолок и стены, яркие плоские лампы. Ты вошел в дверь и взял мою медицинскую карту… Я приняла тебя за врача, потому что на тебе был белый халат.
Переведя дух, я сосредоточилась на продолжении.
— Ты ничего не сказал, а словно чего-то ждал от меня, глядя в глаза. Долго стоял, минуты проходили. «Я умираю?» — спросила я, приняв молчание за вероятность дурных известий. Знала, что дела мои плохи. Ничего не помнила, с трудом различала твое лицо сквозь затуманенное лекарствами зрение.
Воспоминание было слабым, расплывчатым, но становилось все яснее.
— Ты прошептал «Нет».