Сладким горячим сиропом наполнились внутренности, а кожу кололи сотни невидимых иголочек сладострастия. Инга и Антон тихо переговаривались, чтобы не мешать Коле укладывать девочку. Но выглядело это так интимно…
Умом Инга понимала, что Антон ни при чем. Он не делает ничего, чтобы соблазнить ее, но…
Ночью, лежа в постели с Колей, она отпускала свои мысли туда, на кухню, где теперь на скрипучей раскладушке, выставив ноги в проход, спал Антон.
Странно, но в отличие от стимулирующего близость с мужем присутствия Ники присутствие Антона вызывало обратную реакцию.
Утром обычно муж убегал на работу первым, по пути заводя девочку в ясли. Инга уходила в институт часом позже. Но в это утро она не спешила подниматься. Антон проснется и непременно придет в комнату за одеждой.
Она откинула одеяло, спустила тонкую лямку прозрачной шелковой сорочки и уткнулась носом в подушку, имитируя безмятежный сон.
Раскладушка заскрипела, босые ноги зашлепали по кафелю кухни, потоптались в прихожей.
Инга слышала его приглушенное дыхание, а близкое присутствие чувствовала кожей. Она замерла, боясь выдать себя. Она старательно готовилась сымитировать сонное состояние, когда его рука коснется ее кожи… Но босые ноги тем же путем, на цыпочках, пробирались к двери. Она открыла глаза — в руках у Антона было полотенце. Черт! Она резко села на постели. Это невыносимо.
Инга вышла в прихожую. Из ванной доносился шум воды. Дверь осталась приоткрытой. Инга вошла в собственную ванную, как в ледяную воду реки. Зеркало заволокло паром. Занавеску для душа Коля так и не удосужился повесить, и теперь обнаженное мужское тело предстало перед ней как-то особенно выпукло.
Вода не могла скрыть, она подчеркивала все нюансы.
Чтобы поместиться у них под душем, Антону пришлось склониться в три погибели.