— Я никогда ни о чем не жалею! — отчеканила Вера. — Так я могу надеяться на вашу помощь?
— Конечно, — Сухарев улыбнулся. — К шести машина будет у вашего домика.
— Великолепно! — Вера смерила его холодным взглядом, развернулась и зашагала к своему крыльцу.
Войдя в комнату, она поняла, что не сможет сидеть здесь в полнейшем бездействии.
Выйдя на крыльцо и заметив, что дверь в комнату Любы приоткрыта, вошла туда.
Глазам Веры предстала следующая картина: Люба валялась на кровати с книжкой в руках, в углу стояла собранная сумка.
— Люба! — только и сказала Вера, созерцая эту картину.
— А что такого? — не поняла няня. — Она хорошо играет. Я уже измучилась с ней. Вер Сергевн! А так она хоть молчит.
— Люба, как ты могла додуматься положить ребенка на пол? Тут полно пыли! Ты протирала сегодня полы?
— Так мы же уезжаем, Вер Сергевн!
— О Боже! Я не знаю, как с тобой разговаривать!
Разве ты не чувствуешь, что в комнате сквозняк? Сейчас же подними ее и переодень, она вся мокрая!
Вера чувствовала, что накаляется и готова разрядиться на горе-няньке.
И все же среди клубка этих противоречивых мыслей пульсировала одна инородная: какая у него приятно-жесткая щека и как удивительно он пахнет — зверобоем, полынью и мятой.
С того времени, как она рассталась с Николаем, у нее было два коротких романа. Они с самого начала были обречены, ибо она с покорной отчетливостью осознавала, что видит своего избранника насквозь.