— Знаешь, в чем твоя ошибка? — спросил он уже на пороге. — Ты слишком погрязла в своих чувствах.
А о других ты подумала? Вот о ней, например? — Он кивнул в сторону Ксюшки.
— Егор, милый, подожди. — Вера схватила его за руку. — Ты меня осуждаешь, я понимаю. Я не сказала Коле, что это его внучка, не согласилась делить с ним фирму. Но ты не знаешь всех деталей, тонкостей. Это же бизнес! Если ты никогда не занимался им, то тебе трудно понять. Тут нужно, чтобы в одной упряжке, чтобы на равных. В бизнесе нельзя одеяло тянуть на себя.
— Понимаю…
Егор недобро усмехнулся. Вера заметила, как на его левой щеке дрогнул мускул.
— Егор, ну ты как в лесу живешь! — ляпнула она и осеклась. Он сверкнул глазами и вышел.
— Не забудь закрыть дверь, когда уйдешь, — донеслось до нее с веранды.
Вера сжала кулаки. Потом стала кусать белые костяшки пальцев, стремясь сделать себе еще больнее.
Когда ей это удалось, она обнаружила, что все руки искусаны. На кровати весело агукала Ксюшка. «Закрой дверь, когда уйдешь». Он выгоняет ее! Неужели она вот так легко потеряет все, что только что получила в подарок от судьбы? Вера завернула ребенка в одеяльце и положила в коляску.
Вера все убрала, но он не шел. Тогда она взяла девочку и вернулась к себе. На столе отчаянно пел мобильник. Комната казалась чужой и неуютной.
— Алло?
— Ника! Я думал, с тобой что случилось. Звоню всю ночь, где тебя черти носят?
Вера не сразу узнала голос брата.
— Славик? Что-то с мамой?
Она села на табуретку. Брату скоро пятьдесят, а она: Славик. Вера почувствовала, как на нее нападает заторможенность, которая обязательно следует за большим потрясением.
— С матерью совсем плохо, я не знаю, что делать!
Приезжай!
— Что стряслось? — повторила Вера, медленно включаясь. Она нарисовала мысленным взором их квартиру на Руднике, мать, взирающую в пространство невидящими глазами. Лысеющего Славика.
— Приступы участились, сегодня ночью было опять, да по телефону всего не перескажешь. Мы с Катериной хотели с тобой кое-что обсудить.