Вероника

Нике приказали в комнату не входить и чай не ставить. Дескать, с матерью надо им посекретничать.

А какие уж там секреты, если мать без Ники — никуда. Но девочка перечить не стала. Ушла к себе а любопытство одолевает. Если бы тетки не сказали, что секретно, то ей бы и дела не было. А тут… Ника вдруг отчетливо услышала голос матери. Мать будто вскрикнула даже, словно ее что-то очень сильно удивило или испугало. А потом голос тети Кристины. Да так громко, словно та разговаривала не со слепой, а с глухой.

""Разведенная, — услышала Ника.

 — И с ребенком.

В клубе работает"".

Нике вмиг стало жарко. Узнали! Увидели и пришли доложить!

Она метнулась к розетке и выдернула шнур настольной лампы. Девчонки в лагере рассказывали, что через розетку слышно как в телефон. И действительно, Ника услышала четкие голоса.

— Соседка сказала: каждый день. Не вылазит от нее… И ночевать… На молоденького позарилась, разведенная! А он с цветами…

Пока говорили одни тетки. Мать молчала. У Ники ухо к розетке приклеилось.

Спину сводило от напряжения. Тут тетя Альбина не выдержала и поставила вопрос ребром: «Ты что же, так вот и собираешься лежать, пока твоему сыну судьбу ломают?!»

— Ждать будешь, пока она его окольцует? — вторила Кристина.

Нет, по всей видимости, мать не собиралась лежать и ждать. Ника услышала, как под ней скрипнула пружина. Вероятно, она повернулась на бок, а может, даже села.

— Ника! — наконец позвала мать.

Ника, как застигнутый врасплох шпион, отпрянула от розетки.

— Да, мам.

— Беги разыщи отца. Он, наверное, в гараже. Пусть срочно идет домой.

Волосы матери, давно не чесанные, торчали в разные стороны. Бледное лицо без взгляда имело вид почти фанатичной решимости. Ника попятилась. Она выбежала из дома и остановилась. Куда бежать? Зачем мать вызывает отца? Чтобы идти с ним к Юле? Она вполне способна на такое. Можно представить, что она наговорит ей в ярости. Этого нельзя допустить. Маловероятно, что мать надеется на «мужской» разговор отца со Славиком.

Скорее всего она под впечатлением новости кинется к Юле. Ника развернулась и побежала в сторону школы, туда, где жила Юля. Влетела на второй этаж и забарабанила в дверь.

— Идем-идем… — раздалось за дверью нараспев.

В это «идем-идем» вклинился детский смех колокольчиком, и дверь распахнулась.

Перед гостьей предстали две одинаково сияющие счастливые физиономии. Ника почувствовала себя так, словно нарочно собралась испортить людям настроение.