А может, на самом деле махнуть рукой и уехать, пока вещи до конца не распакованы? Не будет же она терпеть этого высокомерного наглеца (если не сказать позабористей) каждый день. По несколько раз на дню.
Он вызывал эмоции. Злость. Раздражение.
И это хорошо…
Чертовски хорошо.
Потому что они напрочь вытесняли боль и обиду за поступок Алана.
Поэтому…
Лена вызывающе медленно приподняла брови:"
"– Знакомиться не будем? И общаться тоже? Ок. Тогда давай-те вы мне напишите на листочке правила. Даже не правила, а ваш распорядок дня.
«И я не смогла бы снова случайно лицезреть ваш голый зад… И не только его».
Хотелось добавить вслух, но Лена вовремя вспомнила, что на данный момент у неё выключен телефон, до ближайшего дома почти километр, а то и побольше, и градус напряжения от этого мужчины просто зашкаливает.
Следует быть осторожной.
Безрассудной она уже была.
Вернее – пребывала в этом состоянии.
Господи…
Что она несет… Думает…
И виной его тело. Лена никогда не была падка на экземпляры, ему подобные.
– Ник.
В первые секунды ей показалось, что она ослышалась. Потом выдавила из себя сдержанную улыбку.
– То есть Николай?
Она видела, как недовольно прищурились глаза, но упрямо продолжала:
– Правильно?
– Нет.
– Нет?
– Николас.
– О, вы… грек?
– Имеет значение?
Лена сжала губы. Пора закругляться с лишними расспросами.
– У вас акцент…
– Я не грек.
– Хорошо, – она даже кивнула. – Мне нет никакой разницы, кто вы по национальности, Ник. Вы, как я поняла, предпочитаете, чтобы к вам обращались именно так?
Ответом ей послужила легкая усмешка.
Ну да, правильно. Если мужчина представляется именно так, какие могут быть вопросы?
– Я много говорю.
– Я знаю.
Её бесцеремонно перебили.
Лена нахмурилась. Диалог получался натянутым.
Чтобы хоть как-то скрыть накатывающее раздражение, Лена прошла к холодильнику. Курицу она купила размороженную. Осталось замариновать, приготовить гарнир и салат. Желудок предательски заурчал, реагируя на уже готовую пищу. Особенно жаркое. По кухне витали невероятные запахи.