Я шлёпаю по попе и с рыком сильнее упираюсь в такое желанное место. Блядь, у меня крышу сносит от прижатого ко мне тела, от влажных мягких губ, от этого нескромного обещания быть послушной, сладкой.
Позвоночник прошивает удовольствие, и я ругаюсь, перехватывая ее руку и накрывая ей свой ноющий пульсирующий пах. Блядь, я реально пытался убедить себя, что могу держать руки подальше от нее?
Я впился в ее рот, оттрахивая языком так, как хотел бы трахать ниже. Сначала облизать каждую складочку, потом ворваться внутрь, выбить крики из цыпы языком, почувствовать, как она стискивает мне голову бедрами.
Зарычал, почувствовав, как она вцепилась в волосы, и оттягивает голову назад. Нет, цыпа, не теперь. У меня начинается ломка, как только я на сантиметр отрываюсь от твоего тела.
- Мама… мама пришла… Пусти. Макс! Очнись! – шипит или стонет.
Меня определенно напрягает ее тон, тревога, сожаление, но еще больше не нравится, что она уворачивается и сжимает зубы, не пуская в свой сладкий ротик. Блядь, это вообще выбешивает.
Я перехватил затылок цыпы, всасываясь в рот и торжествуя, чувствуя, как она со стоном поддается и размыкает зубы, и тут как выстрел в голову влетает голос Иры.
- Вы уже дома?
Что, блядь, я творю?!
Надо отдать Светке должное, она с неохотой, но довольно проворно отлипла от меня, поправила фартук и дрожащими пальцами попыталась резать грёбаный огурец.
- Оставь его, сначала нож наточу.
Меня трясло не меньше и повернуться к Ире я не мог, так и таранил долбанный гарнитур.
- Готовите? Я так устала, пойду переоденусь и помогу.
- Угу, мам.
- Конечно, Ира.
Не успела она закрыть дверь спальни, как мы одновременно повернулись друг к другу:
- Ты же не любишь ее!
- Забудь, что сейчас было.
И заткнулись оба в раз. Я пытался осознать, что она только что пыталась сказать, а она похоже только что посмотрела на меня по другому, как на тварь, ебущуюся направо и налево. Что ж, это недалеко от правды.
- И ты мог бы сделать это со мной, а потом спокойно остаться с ней в спальне? – зашипела цыпа, едва сдерживая гнев, чтобы не перейти на крик.
- Трудно не взять то, что предлагают на блюдечке.
- Я не предлагала!
- Неужели? Тогда что это, нахрен, было?
Глаза в пол, лихорадочный румянец на щеках. И мне нужно что-то сказать этой наивной дурочке, чтобы частично убрать розовую подсветку из ее глаз.
- Люди могут встречаться, жить друг с другом и трахаться без любви.