Он резко вскинул голову в предвкушении схватки, готовый ко всему… но увидел мальчика лет десяти, может, одиннадцати, в потрепанных бойскаутских шортах, выставляющих напоказ ободранные коленки. В одной руке он держал мороженое «Фруктовый лед», в другой – фиберглассовый скейтборд, которому, судя по виду, доставалось не меньше, чем коленкам. Мороженое прямо-таки светилось оранжевым. Скейтборд – зеленым.
– Вы всегда разговариваете с водостоками, мистер? – спросил мальчик.
– Только в Дерри, – ответил Билл.
Какое-то время они очень серьезно смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись.
– Я хочу задать тебе глупый во‐опрос, – обратился к мальчику Билл.
– Хорошо, – ответил мальчик.
– Ты когда-нибудь с-слышал что-то из такого водостока?
Мальчик посмотрел на Билла, как на чокнутого.
– Ла-адно, – кивнул Билл. – Забудь мой во‐опрос.
Он двинулся дальше, прошел с десяток шагов – направляясь к вершине холма и подумывая о том, чтобы взглянуть на свой прежний дом, – когда мальчик его позвал:
– Мистер?
Билл оглянулся.
– Да.
– Да?
– Да.
– И что оттуда говорили?
– Я не знаю. Вроде бы на каком-то иностранном языке. Я слышал голос, доносящийся из одной из этих насосных станций в Пустоши. Одной из этих насосных станций, они выглядят как трубы, которые торчат из земли…
– Я знаю, о чем ты.
– Поначалу детский, потом он стал взрослым. – Мальчик помолчал. – Я испугался. Побежал домой и сказал отцу. Он ответил, что я, наверное, слышал эхо, разносящееся по трубам из чьего-то дома.
– Ты в это поверил?
Мальчик обаятельно улыбнулся:
– Я прочитал в книге Рипли «Хочешь верь, хочешь – нет» о парне, в зубах которого звучала музыка. Как из радио. Его пломбы были маленькими радиоприемниками.
– Понятно, – кивнул Билл. – Но ты в это поверил?
Мальчик неохотно покачал головой.
– А потом ты когда-нибудь слышал такие голоса?
– Однажды, когда принимал ванну, – ответил мальчик. – Голос девочки. Только плач. Без слов. Я боялся вытащить затычку, когда помылся, потому что думал, а вдруг я ее утоплю.
Билл снова кивнул.
Настороженность ушла из глаз мальчика, они блестели, в них читался интерес.