Воссоединение

Бен повернулся к Эдди, но тот уже поднимался, кровь ярко выделялась на бледной коже, глаза превратились в щелочки.

Виктор метнул камень в Ричи и попал в грудь. Ричи бросил камень в Виктора, но тот легко увернулся и следующий камень швырнул в Билла. Билл наклонил голову – недостаточно быстро: камень порвал щеку.

Тут Билл повернулся к Виктору. Их взгляды встретились, и в глазах заики Виктор увидел нечто такое, что до смерти напугало его. Как ни странно, с его губ едва не сорвались слова: «Я больше не буду», – да только такого не говорят какому-то сопляку.

Не говорят, если не хочешь, чтобы друзья перестали держать тебя за человека.

Билл двинулся на Виктора, Виктор – на Билла. Одновременно, словно по какому-то телепатическому сигналу, они принялись швыряться друг в друга камнями, сокращая разделявшее их расстояние. А вокруг камни летать перестали: остальные опустили руки, наблюдая за этой парой; даже Генри повернул голову."

"Виктор нагибался, уворачивался – Билл ничего такого не делал. Камни Виктора попадали ему в грудь, в плечо, в живот.

Один задел ухо. Словно не замечая боли, Билл размеренно бросал камень за камнем, вкладывая в каждый бросок всю силу. Третий угодил Виктору в коленную чашечку, и он издал сдавленный стон. Камней у него больше не осталось, тогда как Билл сжимал в руке гладкий кусок белого кварца размером с утиное яйцо. И Виктору Криссу камень этот казался очень большим и твердым. Разделяло их менее пяти футов.

– У-у-убирайся о-о-отсюда, – услышал Виктор, – и-или я п-проломлю те-ебе го-олову.

Я н-не шу-учу.

Заглянув в глаза Билла, Виктор понял, что так оно и есть. Он молча развернулся и последовал за Питером Гордоном.

Рыгало и Лось нерешительно переглянулись. Струйка крови текла у Лося из уголка рта. Текла кровь и по щеке Рыгала из рваной раны на голове.

Генри шевелил губами, но с них не срывалось ни звука. Билл повернулся к нему:

– У-у-убирайся.

– А если не уберусь? – Голос Генри вроде бы звучал воинственно, но в глазах его Билл видел совсем другое.

Генри боялся, а потому уже смирился с тем, что придется уйти. Казалось бы, Биллу следовало радоваться, даже торжествовать, но он чувствовал лишь усталость.

– Е-если н-не у-у-уберешься, м-мы в‐вас до-обьем. Ду-умаю, м-мы в‐вшестером о-отправим в‐всех в бо-ольницу.

– Всемером, – поправил его Майк Хэнлон, присоединившись к ним. В обеих руках он держал по камню размером с мяч для софтбола. – Иди сюда, Бауэрс. Я с удовольствием врежу тебе.