Он заговорил нараспев, высоким голосом школьника, который напугал ее еще больше: – Девочка, которая жует жвачку, будет курить! Девочка, которая курит, будет пить! И девочка, которая пьет, все знают, что будет делать такая девочка!
– Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА! – закричала она, когда его руки легли ей на плечи. Он не сжимал их, не причинял ей боли. Руки были нежными. И почему-то это напугало Беверли больше всего.
– Беверли, – он говорил с неоспоримой, безумной логикой одержимого, – я видел тебя с мальчиками. Теперь ты хочешь сказать мне, что девочка делает с мальчиками в тех зарослях рядом со свалкой совсем не то, что девочка обычно делает, лежа на спине?"
"– Отстань от меня! – крикнула Беверли.
– Не смей так говорить с папочкой. – В его голосе слышалось удивление.
– Я не делала того, о чем ты говоришь! Никогда не делала!
– Может, и нет. Может – да. Я собираюсь проверить и убедиться. Я знаю как. Снимай штаны.
– Нет.
Его глаза широко раскрылись, обнажив желтоватые белки вокруг темно-синих радужек.
– Что ты сказала?
– Я сказала – нет. – Он смотрел ей в глаза и, возможно, увидел ревущую в них злость, яркий факел бунта. – Кто тебе сказал?
– Бевви…
– Кто тебе сказал, что мы там играем? Незнакомец? Мужчина, одетый в оранжевое и серебристое? В перчатках? Он выглядел как клоун, пусть даже он и не клоун? Как его звали?
– Бевви, тебе лучше остановиться…
– Нет, это тебе лучше остановиться.
Он взмахнул рукой, не открытой ладонью, а сжатым кулаком, с тем, чтобы врезать так врезать. Бевви присела. Кулак просвистел у нее над головой и ударил в стену. Отец заорал и отпустил ее, сунув кулак в рот. Она попятилась от него маленькими, семенящими шажками.
– Вернись сюда!
– Нет. Ты хочешь сделать мне больно. Я люблю тебя, папочка, но я тебя ненавижу, когда ты такой.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, но тебе лучше подойти ко мне. Больше я просить не буду.
– Нет, – ответила Беверли и снова заплакала.
– Не заставляй меня подойти к тебе и привести сюда, Бевви. Ты станешь очень несчастной маленькой девочкой, если я это сделаю. Подойди ко мне.
– Скажи мне, кто тебе сказал, – ответила она, – и я подойду.