«Таун-хаус» – единственный отель, оставшийся в Дерри с той поры. В 1958 году приезжие могли остановиться также в «Восточной звезде» в конце Биржевой улицы или в «Приюте странника» на Торо-стрит. Но оба эти отеля исчезли, когда Дерри начал активно застраиваться (Генри все это знал, не зря же в «Джунипер-Хилл» он ежедневно читал «Дерри ньюс»). Остался только «Таунхаус» да несколько паршивеньких маленьких мотелей у автострады.
«Их всех я найду здесь, – подумал Генри. – В одном месте. Всех, кто остался.
Он вновь достал бутылку «Тексас драйвер», глотнул. Почувствовал свежую кровь, вытекшую на колени, и сиденье под ним стало липким, но спиртное поднимало настроение, со спиртным все это уже и не имело значения. Он предпочел бы хороший бурбон, но полагал, что «Драйвер» лучше, чем ничего.
– Слушай, – сказал он Рыгало, – мне жаль, что я убежал.
Рыгало заговорил в первый и единственный раз, но не своим голосом. Из гниющего рта Рыгало раздался низкий и властный голос, ужасающий голос. При первых же звуках Генри испуганно заверещал. Это был голос с луны, голос клоуна, голос, который он слышал во снах о дренажных коллекторах и канализационных тоннелях, где бежала и бежала вода.
– Заткнись и разберись с ними, – приказал голос.
– Конечно! – взвизгнул Генри.
Он вернул бутылку в бардачок. Горлышко звякнуло, как зубы. А потом он увидел лист бумаги там, где лежала бутылка. Достал, развернул, оставляя на углах кровяные следы. Поверху тянулся логотип, ярко-алыми буквами.
Ниже большими буквами напечатали:
БИЛЛ ДЕНБРО 311
БЕН ХЭНСКОМ 404
ЭДДИ КАСПБРЭК 609
БЕВЕРЛИ МАРШ 518
РИЧИ ТОЗИЕР 217
Номера их комнат. Это хорошо. Сэкономит время.
– Спасибо, Ры…
Но Рыгало ушел.
Генри уставился на пустое водительское кресло, удары сердца болью отдавались в горле… а в следующее мгновение ему показалось, что он уловил какое-то движение на заднем сиденье. Он торопливо вылез из автомобиля, открыв дверцу и в спешке чуть не вывалившись на мостовую.