– Что ты…
– Маш, я давно уже хочу тебе сказать, но всё никак не мог решиться. Я долго за тобой наблюдал, и ты… – сглатывает сухо, – ты мне очень нравишься! Давай встречаться.
Я не могу вдохнуть, застыла в полнейшем оцепенении. Перед глазами сгущается пелена, стены и потолок шатаются. Но мне не жарко от его слов, даже не холодно! Мне никак. Вообще ничего.
– Паша… – вздыхаю.
– Стой! – пальцы усиливают жим в районе бедра. – Не спеши с ответом, подумай хорошо, я на тебя давить не собираюсь, не ставлю каких-либо рамок во времени.
– Ясно, – опускаю ресницы.
Его рука жжёт мою кожу даже сквозь ткань формы, но я ничего не чувствую. Ничего такого острого, фееричного, что испытала однажды. С другим… С ним – моим мучителем, Марком Абрамовым.
– Паш, ты замечательный человек, – слова даются с трудом, я очень боюсь его обидеть. – Я пока не готова к серьёзным отношениям. Мне нужно усердно учиться и думать о своём будущем.
– Понимаю.
Господи, нет!
Всегда опасаюсь заводить разговор на тему племянника ректора, бегу от него, как от огня. Разговоры про Марка Абрамова – для меня красный крест. Табу.
Быстро отшагиваю назад, так, чтобы рука Паши соскользнула с моего тела.
– Не надо о нём, – качаю головой. – Он в прошлом, там и останется.
– Извини, – виновато смотрит, – Марк вёл себя с тобой как мудак, он и по жизни такой, в этом вся суть Марка Абрамова. А я, Маш, не такой, – ловит мою руку, уверенно сжимая.
Голос Шарапова Паши наполнился хрипом, в глазах замелькали искорки. Он продолжал пристально смотреть в моё лицо, а в его взгляде отражалось много эмоций, которые он явно скрывал.
Кровь зашумела в ушах, на языке разлился вкус металла. Облизав губы, я тихонько прошептала:
– Спасибо.
– Так что, подумаешь?
Внутри рвёт на части от сомнений.
Отныне, Маша Миронова перестала доверять людям и быть такой доверчивой глупышкой. Но убиваться до старости и прожить всю жизнь в одиночестве не выход.
Хватит! Я должна взять себя в руки и рискнуть.