— Знаете, дядя Боря, я все думаю про Петьку и Алену. Нехорошо мы с ними расстались. Мальчонка такой веселый был, красивый, а мама его — как заколдованная.
— Ладно тебе, Таня, забудь, — прервал ее Сережа. — Я не хочу думать об этом. А ты что ни день напоминаешь. Закончилась история… — было очевидно, что психотравма, пережитая за несколько минут, проведенных в роли пленника, все еще причиняет боль.
— Не могу забыть! Вот не могу, и все! У меня этот Петя перед глазами стоит. А сегодня, дядя Боря, я его во сне видела.
— Думаю, прав Сережа. Ты не сердись, Танюша, но лучше нам всем забыть эти приключения. Учительница ваша сына получила, спонсора тоже. И все у нее хорошо.
— Вот ведь ерунду говорите! Сами не верите! — горячилась Таня. — Небось зазвони сейчас телефон — и сорветесь в места…
— Не надо звонить телефону, тем более таймер на духовке его успешно заменил.
И тут у Рублева запел мобильник. Все, даже Борис Иванович, вздрогнули.
— Если дядя Андрей — пригласить к нам? — спросил Рублев, оглядываясь в поисках трубки, оставленной в кармане куртки.
Голос был незнакомым, по имени к нему не обращался и себя не называл.
— Вам звонят из Сочи, не догадываетесь почему? — интересовался неизвестный мужчина.
"— Нет, даже не представляю. Вы уверены, что попали туда, куда хотели? Вам кто нужен? — Комбат посмотрел на Таню с суеверным удивлением. Он шестым чувством понял, что сейчас их застольная беседа получит продолжение.
— Слушайте и запоминайте, — голос на другом конце провода дрожал от волнения. — Ваш номер телефона я сегодня нашел в детской куртке, синей с серыми полосками на груди, в нарукавном кармане. В течение двух часов переведите сумму, эквивалентную пятистам евро, на наш главпочтамт, до востребования, фамилия — Дударенко, имя-отчество — Виктория Альбертовна.