Юбок коротких и кофточек с голым пузом не напяливает, выглядит так, что посмотришь и сразу поймешь — учительница, а не чья-нибудь сестрица-стриптизерша.
Беседуя с Комбатом о его приемном сыне Сергее Новикове, Алена Игоревна не делала круглых глаз, не охала, не кивала снисходительно. Она что-то помечала в блокноте, уточняла, что Сережа любит, чего не терпит, о чем лучше не заводить разговоров. Интересовалась взглядами могучего родителя не только на свой предмет, но и на природу подростковой преступности, на терпимость и готовность пойти навстречу тому, с кем жизнь была так неласкова.
— Звоните, если у мальчика будут проблемы. Я имею в виду не только по информатике, но и вообще… И приходите в школу почаще — это лучший способ не упустить ничего… — на прощанье она, единственная из всех педагогов, крепко пожала Рублеву руку.
Это понравилось, взволновало. И когда сын робко поинтересовался возможностью поработать у Подберезского для покупки компьютера, Борис Иванович пришел к Алене снова.
— Москва огромна, Борис Иванович, продавцов не счесть… Но этих я знаю лично — земляки. Смело можете ссылаться на меня как на учительницу вашего ребенка, это учтут.
— Какой он ребенок — парень, — улыбнулся Комбат.
— Ребенок-ребенок. Пока отец жив и заботится, сын ему приходится ребенком. Зачем этого стесняться?
«Сама ты ребенок», — ласково подумал Рублев, повторно пожимая крепкую сухую ладошку Алены Игоревны. По пути домой он с удовольствием вспомнил окончание разговора с учительницей и решил, что ребенком назвал ее зря: лет двадцать семь, а то и тридцать наставнице есть, не вчерашняя студентка.
"Компьютер они с Серегой купили на следующий день после консультации, и пока он сбоев не давал. Когда сын был в школе, отец, случалось, включал его главную игрушку и пытался разобраться, чем лично ему эта штуковина может быть полезна. Ничего, кроме дурацкого пасьянса, самостоятельно освоить не удавалось, но он свято верил, что машина эта может гораздо больше, — ведь не ради виртуальной колоды карт плачена немалая сумма.