— Вот те, кто поддержит вас в самые ответственные моменты жизни! — промурлыкала провожатая, обводя рукой полки с медвежатами, зайцами, сердечками и совершенно дурацкими плюшевыми цветами.
— Разберусь, свободна! — Комбат грубовато освободился от направляющей его милашки, но она, очевидно привыкшая к разным покупательским причудам, уже нацелилась на другого простофилю. Рублев с отвращением уставился на пухлогубого, толстоногого амура, сшитого из коротковорсового искусственного меха.
«Кожа должна быть гладкой, он же все-таки человек», — Комбат не успел додумать эту мысль, как услышал знакомый, недавно звучавший плач.
«Деньги считает», — понял Рублев, и ему стало неловко. Игрушка была копеечной; видимо, учительница просто забыла деньги дома и сейчас обнаружила, что не может оплатить дешевую покупку.
— Разрешите вас выручить, Алена Игоревна! Машинка ничего не стоит, и я с радостью подарю ее малышу!
Женщина подняла глаза, шагнула назад, словно ей предложили взять в руки заряженный «ствол», и замотала головой.
— Хорошо, тогда договоримся так, — Рублев уже протянул купюру кассирше, — в четверг у сына ваш урок, вернете деньги через него. Держи, малыш, играй на здоровье!
Мальчик прижал подарок к груди и облегченно всхлипнул. Его мама снова замотала головой.
— Я уволилась с сегодняшнего дня. Больше не работаю с детьми, — Алена говорила так горестно, что было ясно: факт ухода из школы для нее совсем безрадостен.
— Сейчас вы мне все расскажете, я настаиваю.
Женские слезы подействовали на Рублева отрезвляюще, расставив все на свои места: он сильный — она слабая; он может сделать то, чего не смогли для нее сделать другие мужчины, но не потому, что она особенная… Просто он такой…
— Здесь за углом кафетерий, купишь всем по мороженому, — Борис протянул мальчику деньги.
Тот, не колеблясь, принял их. Поинтересовался:
— И маме взять?
— Маме обязательно, и тебе, и мне. Сейчас приду.
Мальчишка потянул расстроенную женщину вперед, а Комбат, не колеблясь, снял с полки медвежонка-девочку в платьице и попросил празднично упаковать.