Целую всех…
Связь прервалась, а я так и стоял с трубкой, откуда лились прерывистые гудки. Ошибка?! Мы чуть не поседели до срока!
Убивать за такие ошибки! А если бы мать словила психоз и вышла из окна?! А если бы начала химией травиться и облучаться?! Захотелось найти лаборанта или кто там в микроскоп смотрит, и тот микроскоп засунуть ему промеж булок!
Вспомнилась рассказанная матерью история, как чуть не убили ни в чем не повинную женщину, а потом — медсестру. Сотрудница процедурного кабинета перевернула пробирки с кровью, с анализом на сифилис, но не призналась в этом и у мужика с отличными венами взяла крови чуть больше, чем положено, разлила по опустевшим пробиркам.
Не надо быть шибко умным, чтобы додумать, кто во всем виноват. Ту несчастную повариху чуть не распяли.
Вспомнилось, что сразу после ухода отца мать превратилась в тень и потеряла вкус к жизни. Может, так сама реальность ткнула ее носом в ошибки и показала, что такое дыхание смерти? Не случись этой ошибки, и слонялась мама бесприютным призраком до сих пор, и вздыхала, и никогда не начала бы петь.
Да и я не поехал бы в Москву и не показал бы, как можно заработать. И деда бы не нашел. А так система налажена, даже мое постоянное катание туда-сюда необязательно. И сумма у нас на руках — солидная! Вот это я понимаю стартовый капитал! У деда сто двадцать, у меня триста. Почти полмиллиона! И все за каких-то десять дней!
Я выбежал на улицу, рванул в огород и закричал:
— Бабушка!
Она выглянула из-за куста смородины.
— У мамы нет рака, прикинь! — обрадовал я ее. — Она здорова и завтра едет домой!
— Что? — Поднимаясь, спросила бабушка. — Повтори.
— Ошибка! Мама здорова! Рака нет!
Бабушка шмякнулась на табуретку, потерла грудь и прорычала:
— Убью. Пристрелю сук! Мы чуть не сдохли из-за их ошибки! Засужу нахрен!
— Это потом. Главное — здорова! И мне можно сегодня никуда не ехать — она подстрахует деда!
Я лег на асфальтированную дорожку между грядок, имитируя сон.
К телефону я не шел — летел. У Наташки теперь есть и кроссовки, и джинсы, и новая сумка. У Бориса — учитель рисования Эрик, с которым я познакомился на площади.