В супермаркете я пошвыряла в проволочную корзинку все, что попалось под руку: йогурты, замороженные овощи, пиццу, несколько упаковок готовой китайской еды, пару цыплят, брынзу. Луизу я нашла на кухне на том же стуле.
– Даша, останьтесь, мне страшно в доме одной, вдруг убийца вернется!
– Не вернется, скорей всего это был грабитель, решивший поживиться, – пробормотала я, не веря собственным словам.
Луиза печально улыбнулась:
– Я пока еще не в маразме. В доме ничего не пропало. Селина висела в своей одежде, рядом валялась отброшенная табуретка.
– А твой отец, он что, не вернется?
– Нет, он хотел переночевать у мамы в клинике, кажется, он сам боится…
– А где же твой муж?
Луиза печально посмотрела в сторону:
– Пьер выдвинул ультиматум: или он, или мои походы к маме.
Она замолчала, я не знала, что ей возразить:
– Конечно, останусь у тебя на ночь, не волнуйся.
Мы посидели еще примерно с час на кухне, потом у Луизы стали слипаться глаза.
– Если хотите, ложитесь в комнате Селины, – сонно произнесла девушка, когда я укрыла ее одеялом, – третья дверь по коридору, на ней нарисована буква С.
Я пошла искать свое пристанище. Вид комнаты Селины поразил меня. Можно подумать, что Роуэны живут на пособие по безработице.
Старомодная железная кровать с шариками, узенький диванчик, старенький письменный стол и обшарпанный шкаф. Кровать застелена потертым пледом. И нигде нет ни одной мелочи, которые так любят девочки: ни мягких игрушек, ни фотографий, ни плакатов. Комната была безлика, как гостиничный номер, и уныла, как тюремная камера. Около кровати не стояла тумбочка, а под потолком висела просто электрическая лампочка.