Утром мы обе сделали вид, что вчерашнего разговора просто не было. Но знаешь, я рада, что она смогла открыться мне. Что доверилась. Ей самой от этого стало заметно легче. Теперь мама постоянно улыбается! Смеется. А большего мне и не…
Громкий свист, раздавшийся с другого конца поля, положил конец столь жаркой дискуссии. Бесцеремонно прервав их, Макаров раздраженно рявкнул:
— Работаем ногами, а не языком, если не хотим проблем в конце семестра!
Прекрасно понимая, к кому именно он обращается, Синицына покорно кивнула Виктору Эдуардовичу и ускорилась, без особых усилий обгоняя парочку одногруппников, бегущих впереди них.
— Глазастый, гад! Все-то он видит! Все замечает!
— У-у-у-у-у! — протянула подруга. Загадочно и весьма красноречиво.
— Что? — недоуменно нахмурилась Белова, практически сгорая от смущения.
— С каких это пор он стал гадом? — справедливо поинтересовалась Ирина. — Если мне не изменяет память, ты всегда готова из кожи вон лезть, лишь бы привлечь его внимание!
«Знаю! Но нужно что-то менять…»
— С недавних! — надменно выпятила подбородок, осознав, что так и не ответила на вопрос.
— Что изменилось?
«А разве не очевидно?»
— Он живет с другой девкой! Вот что! — зашипела Лена с горечью в голосе. Гадкой, мерзкой, противной, замаскировать которую никак не получилось.
Да и не удалось бы. Ирина знала ее как облупленную.
И следующий вкрадчивый вопрос это лишь подтвердил:
— Думаешь, я поверю, будто ты с этим смирилась?
— Но я на самом деле смирилась! — пылко возразила девушка, негодуя.
Повисла секундная пауза. Долгая. Мучительная. Все это время подруга фактически буравила ее задумчивым пристальным взглядом своих зеленых глаз.
— Скажи честно, ты в порядке?
«Нет! Не знаю. Наверное…»
— В полном! — беззаботно прощебетала вслух. — Не переживай за меня, ладно?
— Не могу, Лен! Не могу.
Белова демонстративно закатила глаза:
— Я не собираюсь проводить в слезах лучшие годы своей жизни, если ты об этом! Красотки не должны страдать, когда вокруг столько классных привлекательных парней! Правда?
— Слышь, Нефертити недоделанная? — огрызнулась Ирина, сурово хмуря брови.