Его напор, его страсть и даже дикость действовали на нее как-то… особенно. Парализующе. Она сидела, замерев под гипнотическим взглядом каре-зеленых глаз, будто безвольная мышь перед котом. Голодным и вконец озверевшим. Знала, что должна бежать, спасаться. Знала… и не могла. Не хотела. Да и тело ее не слушалось, словно ей не принадлежало. Цепляясь за последние крохи самообладания, Белова тихо произнесла, с трудом ворочая языком:
— А вдруг теперь я… ничего не хочу?"
"Мужчина плотоядно оскалился, продолжая чуть заторможенно таращиться на Лену.
Надрывное дыхание Макарова обожгло щеку, а ответ заставил оцепенеть:
— В таком случае я проверю кое-что, — пользуясь растерянностью девушки, он таки добрался до ее черных трусиков, — и возможно, назову тебя… лгуньей!
Воздух мигом вышибло из легких, а окружающие предметы начали стремительно терять свои четкие очертания.
Буквально сгорая от стыда, Лена трясущейся рукой вцепилась в запястье Виктора, намереваясь оттолкнуть. Предвидя это, он настойчиво провел пальцем вдоль ее изнывающей плоти. И острые иголки наслаждения пронзили девушку своим похотливым жалом.
— О, да, детка! — сквозь морок сознания услышала его срывающийся от напряжения голос. — Вот так!
«Боже, как приятно! Как сладко! Как горячо! Но… теперь он понял, что и я хочу его! Что теку от его прикосновений и слов, как маленькая прожженая повернутая на нем… сучка!»
Девушка с трудом разлепила потяжелевшие, почти свинцовые веки:
— Это… еще… не значит, — бормотала она бессвязно, пытаясь хоть как-то оправдать бесстыдную реакцию собственного тела и невольно всхлипывая в такт его скользящим движениям, — что я… упаду… к твоим… ногам!
— Конечно нет! — снисходительно прохрипел мужчина, наглея и стремительно увеличивая интенсивность своих ласк.
— Что? — Белова шокированно уставилась на преподавателя.