Замок из песка

Вариацию Маши в женской пачке и на пуантах или Лебедя умирающего… Смешно, просто ухохотаться!

Вихрев, до этого занятый в основном поглощением салатов, криво усмехнулся:

— Да уж, ему это, наверное, особенно приятно! Витюша, помните, тоже у нас всю жизнь был блаженненьким, — при этом он выразительно покосился в мою сторону. — «Ах, балет!» «Ах, больше ничего в жизни не нужно!»… Помню, какой-то праздник был, я его позвал: «Пойдем, мол, Витька, выпьем вместе со всеми». А он смотрит куда-то сквозь меня и отвечает: «Нет, лучше, пока класс свободен, я алесгон порепетирую»…

Никто почему-то не засмеялся.

А я только ниже опустила голову. Так мне была не видна счастливая парочка во главе стола, а всем остальным — дрожащие в моих глазах слезы.

— Кстати, Иволгин вон тоже потащился госпожу Удачу за хвост ловить, — продолжила тему кордебалетская Оксана Перова. — А говорят, у них там даже своей сценической площадки нет. Репетируют в каком-то ДК имени Распопкина, живут черт знает где…"

"— Ну, не все так мрачно, — Настя Серебровская примирительно улыбнулась.

 — Во-первых, Рыбаков в самом деле платит хорошие деньги, во-вторых, Леше обещаны интересные партии… Да, репетируют они, правда, в Доме культуры, то ли каком-то ведомственном, то ли институтском… Не знаю точно, помню — где-то на окраине… Но, в конце концов, не это — главное!

— Конечно, не это. Главное, Иволгин дотянет там до пенсии, заработает себе на хлебушек с маслицем. Потом можно будет и самому в какое-нибудь ДК податься, с малолетними соплячками вальсы разучивать…

Я не поняла, кто сказал последнюю фразу.

Да, в общем, это было и не важно. Главное, в ней заключалась некрасивая, горькая правда. Слезы закапали из моих глаз прямо на тарелку, стекая по гладким бокам оливок и пробивая в густом соусе маленькие кратеры. Девчонки немедленно зашушукались, кто-то деликатно прокашлялся.

— Извините, — сдавленно прошептала я и, закрыв лицо руками, выбежала из буфета.

Уже очень давно мне так не плакалось — навзрыд, с судорожными всхлипами, с истеричным подергиванием плеч.

Холодная вода, под большим напором вырывающаяся из крана, брызгала на зеркало, на кафель, на мою макушку и перекошенное красное лицо. А я сидела возле умывальника в женском туалете и мерно раскачивалась вперед-назад, как кобра индийского факира. Наверное, грохот воды заглушил звук приближающихся шагов. Во всяком случае, появление на пороге дамской уборной Георгия Николаевича стало для меня полной неожиданностью.