Да он и был, наверное, немногим моложе тех, ушедших уже артистов. Лет шестидесяти, а может, и больше? Правда, выглядел мужчина для своего возраста очень даже ничего. Статная фигура, широкие прямые плечи, роскошная седая шевелюра. Если бы еще не глубокие морщины, избороздившие его лицо!.. А вообще он чем-то напоминал Марчелло Мастрояни, и карие его глаза светились одновременно добротой и лукавством. Одет мужчина был в свободные спортивные брюки и куртку на длинной «молнии». И от него весьма ощутимо разило перегаром.
— Так как же вас зовут? — спросил он еще раз.
— Настя, — ответила я, хотя обычно с пьяными старалась не общаться."
"Мужчина удовлетворенно кивнул и, совсем как тот театральный фотограф, потянулся к моим волосам. Мне подумалось, что сейчас он тоже ляпнет что-нибудь про необычный овал лица или чрезвычайную выразительность глаз. А потом заведет привычную, но неприятную песню: «Ой, какая девочка хорошенькая! Это откуда же мы такие глазастенькие?» Но он просто бесцеремонно собрал мои волосы в пучок и констатировал:
— Шея хорошая.
Обалдевшая и растерянная, я протянула руку ладонью вверх, как на гадальном сеансе. Он взял мое запястье и начал вертеть туда-сюда, словно прицениваясь. Разве что на свет не посмотрел!.. Кстати, о свете! Краем глаза я замечала, что свет в зрительном зале потихонечку гаснет, прячась в глубоких складках бархатных штор и тая льдистыми отблесками на сосульках гигантской люстры.
— Н-да, — вымолвил он наконец, видимо удовлетворенный осмотром. — Все в норме… И ноги… Н-да, ноги, конечно, хороши!.. Кстати, забыл представиться, меня зовут Георгий Николаевич Полевщиков.
Это прозвучало с такой величественной скромностью, что мне стало даже неудобно.
Выждав паузу и убедившись, что восторгов не будет, Георгий Николаевич заметно огорчился. Вообще чувства очень ярко отражались на его лице. Наверное, он был необычайно открытым человеком.