Я и Левински стояли перед ним, как два каменных стража, и явно не собирались уходить, пока не получим ответы на свои вопросы.
— Я… я ничего не слышал! — снова повторил он. Его голос дрожал, как листья на ветру.
— Ну, конечно, не слышал, — усмехнулся Левински, скрестив руки на груди. — Ты же просто так шлялся рядом, да? Просто случайно оказался не в том месте, когда у нас был важный разговор? Честно говоря, ты выглядишь как человек, которому уже пора перестать врать.
Парень судорожно сглотнул, его лицо стало ещё бледнее.
Я сделал шаг вперёд, пристально глядя в его глаза.
— Давай по порядку, — сказал я спокойно, но в голосе звучала сталь. — Как тебя зовут?
— Антон… Антон Волынский, — выпалил он, словно это имя могло стать его спасательным кругом.
— Волынский? — улыбнулся Ярослав, подкручивая правый ус. — Ну, конечно же, Волынский! Сын известного промышленника Волынского, если я правильно помню? Не однофамилец же?
— Прекрасно, — продолжил я, после того как парень подтвердил, что он, действительно, сын того самого Волынского. — Теперь слушай внимательно, Антон. Я не собираюсь терять время на детские игры. Ты тут не просто так. И я сомневаюсь, что ты случайно оказался у нас под ногами. Так что, если хочешь выйти отсюда целым, расскажи всё, что услышал.
Он замер, его глаза снова метнулись к Левински, который стоял чуть позади меня, но затем снова встретил мой взгляд. Выглядел он как случайный свидетель, но в таких делах лучше быть излишне осторожным, чем пожалеть кого-то, а потом потерять все.
— Я… я клянусь, я ничего не знаю! — Антон попытался защитить себя дрожащим голосом. — Мой отец отправил меня сюда, потому что… потому что я вечно влипаю в неприятности! Он думал, что армия меня исправит, но… но всё, что я делаю, это попадаю в ещё большие проблемы! Как сейчас.
Я посмотрел на него, оценивая слова. Да, это звучало правдоподобно. Он выглядел, скорее, как простак и недотепа, нежели аристократ и шпион. Да и на лжеца тоже не похож — не та реакция у него на подобную ситуацию, чтобы заподозрить его в актерской игре.
— Отец отправил тебя сюда, чтобы ты «научился дисциплине», да? — переспросил я, скрестив руки на груди.